этого мало. — Хочу протазан! Я его придумал, я к нему привычен! Хочу-хочу-хочу!!!
…Увы, времена когда можно было получить желаемое, устроив истерику в отделе игрушек, для меня в далеком прошлом. Настолько далеком, что местные даже не поймут, расскажи я им такую хохму. Тут детские истерики успокаивают добрым пенделем, а не покупкой новой машинки или набора солдатиков.
Купить, в смысле, обменять? Протазан штука дорогая. Одной бронзы на него уходит с полкило, а у меня, в общем-то, не так чтобы особо богато за душой. Опять же, дите скоро народится, и хотя тут это особых денежных вливаний не требует, какие-то принесенные еще оттуда рефлексы настоятельно советовали малость поужаться в собственных хотениях.
Влезть в общую кубышку? Ирокезы и так бросили слишком много, пойдя по следу аиотееков, чтобы спасти своего шамана, так что тратить на свои прихоти общественное имущество было как-то стыдно. Тем более что оружия у меня и так вполне хватало. В одном только «арсенале» Эуотоосика я нашел наконечники и подтоки как минимум для двух с половиной копий. Да и копье Асииаака по местным меркам стоило целое состояние. Так что непосредственно протазан в глазах ирокезов мне на фиг был не нужен. А обменивать заготовки хорошего оружия на один-единственный девайс было бы очень глупо. Восемнадцать потенциальных ирокезов заслуживали достойного этого высокого звания оружия. Да и у наших еще далеко не всех имеется наилучшее из возможного оружие.
…А раз нельзя купить, значит, надо выпросить. А выпрашивать надо так, чтобы дарители думали, что ты делаешь им большущее одолжение.
Собственно говоря, я и делал, изо всех сил изображая, будто «Мне в Улот, по делу, срочно!», хотя давно уже с Лга’нхи и Старшинами решили дозимовать в местных краях. Топать зимой по горам нам нафиг не нужно. Нарываться на аиотееков в предгорьях и мерзнуть в степи — тоже. Да и к дедушке Леокаю я как-то особо не тороплюсь. Надо на всякий случай дать почтенному старцу время остыть. А то после моего кидалова с замужеством Осакат, боюсь, его кандрашка хватит при виде моей физиономии. Так что по сути Олидика — это идеальное место, чтобы провести зиму. Опять же, можно отправить своих ребятишек на стажировку в местные мастерские, поскольку меня все еще не оставляет надежда привить им навыки ремесленников. Да и самому будет чему поучиться.
Но навязываться нельзя. Заставят охранять границу, да еще и заплатить за эту привилегию, как бы ни сдал Мордуй, а тут он своего не упустит.
Торговались мы полдня, не меньше. Но в результате я все-таки выбил кошт для своего воинства, дрова и даже стажировку для подрастающего поколения. А под конец тонко намекнул, что для закрепления нашей сделки чисто из вежливости согласен получить в дар штук этак десять-двенадцать протазанов. Поскольку де свой пожертвовал духам в обмен на то, чтобы они опустили морок на глаза аиотееков. А ведь он был дорог мне как память о дорогих друзьях, с огромным сожалением оставленных мной в далекой-далекой Олидике… Будет очень грустно уйти, глотая слезы обиды, в снежный буран, в голую степь, покидая почти родную Олидику и даже без протазана в руке…
Кажется, Мордуй хоть и оценил мою наглость, но был готов отдать мне все, что угодно, лишь бы великие и ужасные ирокезы остались охранять границы его царства. Но жаба Ортай справедливо возмутился необоснованными объемами предъявленных мною требований. И мы начали торг заново. Так что протазанов ирокезам обломилось всего четыре. Но и это уже было неплохо!
М-да. А старина Ундай не сидел все это время сложа руки. Тоже ведь талантливый мужик! Протазан изменился. И я вынужден был констатировать, что все изменения были только к лучшему. Он стал легче, не таким размашисто широким, острие перестало походить на кинжал и превратилось в длинный четырехгранный шип, а изгибы его крыльев-топориков стали более крутыми и зацепистыми. Сразу видно, что война с аиотееками и консультации с участвовавшими в них вояками существенно поспособствовали улучшению конструкции. Однако таинственный узор «хрен вам, суки», идущий по тулье, остался неизменным… Хорошо хоть, что мои грамотеи уже знали это выражение в качестве сильного и могущественного заклинания! Витек, который не мог удержать на месте свой нос, при виде знакомых букв немедленно прочитал и подтвердил это.
…С пехотой закончили… ценой одной жизни и двух раненых. И это при раскладах четырнадцать против шести, из которых трое валяются на земле! Но это буду обдумывать потом, теперь надо бежать на помощь своим. — Рявкнул сигнал, перебинтовал наспех своих подрезанных вояк и побежал догонять свой отряд.
Мы успели. Пусть и к шапочному разбору, но кандидаты в ирокезы успели обагрить кровью свои копья на глазах потенциальных соплеменников. Уже большой плюс.
Ребята Гит’евека сыграли как по нотам — заход с трех сторон, добивание спешенных, пугание верблюдов легкими уколами копий, чтобы они сбились в кучу, не позволяя оставшимся верхом аиотеекам-оуоо вырваться на оперативный простор. Ну и драки с самими оуоо, как теми, что кололи их копьями со спин своих животных, так и тех, что пытался действовать стоя на земле.
Звучит легко и просто? Однако трое убитых и десятка полтора раненных — это цена победы. На каких же крутышек мы все-таки нарвались, коли даже в таком невыгодном положении, спешенные и оглушенные ударами о землю, они смогли нанести нам такой урон? Обязательно надо будет спросить Эуотоосика.
Но это позже. Лга’нхи уже здесь и с очень недовольной рожей. Я его надул — заставил сидеть на скале чуть ли не вместе с бабами, а сам полез в драку. За такое в приличном каменновековом обществе рожу бьют каменным топором до состояния липкой жижи. Но извиняться буду позже, сейчас главное успокоить и собрать верблюдов — нам они еще очень пригодятся. Напоминаю об этом Лга’нхи, и он проглотив (уверен, на время) обиду, начинает рявкать отдавая команды.
Я тоже рявкаю на Витька, чтобы отмывался от крови и шел ассистировать на операциях. На ирокезов, чтобы собирали и тащили ко мне раненных. На раненных, чтобы соблюдали очередь и не лезли под руку или не занимались самолечением. Короче, как обычно после битвы, у меня начинается кровавая жатва.
Глава 20
