— общаться с домовушкой и звать целителя на чай, Марья — посылать вызов Базуркевичу, а Манефа, зайдя к себе и приодевшись в кружевной чепец и шаль из вязаного кружева, отправилась выполнять самую важную задачу: звать на чай самого «принца Лимона».
И разумеется, не с пустыми руками. Хитрая кикимора заметила пристегнутую цепочкой курительную трубку. Военные фронтира курили почти все, особенно люди. Во-первых, нечисть фронтира не могла принять морок курящего человека, во-вторых, некоторые примеси в курительных смесях заставляли ее чихать, а еще особые компоненты улучшали на время восприятие и не давали навести на человека сон или отвод глаз. Не курили только двуипостасные, у них были свои специфические для нечисти запахи и иммунитет к морокам.
Так что Манефа взяла с собой мешочек с хитрой курительной смесью собственного приготовления. Смесь пахла вишней и крепким кофе. Она помогала мыслить конструктивно и хорошо воспринимать аргументы, чтобы делать выводы. Также настраивала на позитивный лад и спокойствие. Кикимора тоже иногда позволяла себе выкурить трубочку, но там был совсем другой состав. Болотные травы помогали вспомнить молодые годы и освежить память, ведь в таком возрасте здоровье и память — это очень ценные вещи, а наша Манефа Ауховна была очень древней, хотя и шустрой кикиморой.
Профессор Бяо с удовольствием принял приглашение на чай, но беспокойство Виолетты Дифинбахиевны по поводу душевного состояния бытовичек и влияния пережитых ими потрясений на неокрепшую психику юных девушек воспринял со скептической ухмылкой.
— Виолетта, мы давно знакомы, и оба прекрасно понимаем, что юная девушка и юная аристократка — это разные вещи и разная психика. У некоторых из них нервы крепче корабельных канатов, и притихли они только под угрозой отчисления. Впрочем, я согласен, что академия не казарма и показательные марши строем — это не бытовой факультет, а такие приемы пищи ведут к нарушению пищеварения. Эти девицы должны усвоить понятия дисциплины и уважения, а всё остальное — уже лишнее. Как целитель обещаю свою поддержку, но только в плане ликвидации излишней казарменности.
— Большое спасибо. Нам больше и не надо. Сами прекрасно понимаем, что им нельзя давать слабину — сожрут. Но всё же, как вы правильно заметили, у нас академия. Казарма тут ни к чему.
Потом эльфийка направилась на поиски домовушки. Куся помог, подсказал, где искать.
Лизавета сидела на пенечке, прислонившись к рядом растущему дереву, и печально смотрела в никуда. Мир перевернулся с ног на голову, то, что раньше казалось ценным и правильным, оказалось пустышкой. Она думала, что ее уважают и боятся, что она важная особа и занимает почетное положение. Оказалось, ее не любили за скверный характер и не боялись, а избегали. А должность у нее такая же, как у всех домовых. Она расправила на коленях полотняный фартук с символом факультета на кармашке. Платье она тоже поменяла на юбку с блузкой; без кружев и пышных рукавов было гораздо удобнее, раньше она этого не замечала. И коса ей идет, только никто теперь не оценит, наверное. Пантелеймон, который раньше, видя ее, смущался и обижался на ее насмешки, теперь вон как вырос. Знать ее не хочет и прав, она такого натворила! Говорят, видели его с какой-то гномкой в таверне. А она теперь кому нужна, нет в академии холостых домовых. А новый комендант — вообще беда горькая, сухарь сушеный. Она, в отличие от студенток, с ним не спорила, не фыркала и не пререкалась. Но когда он заявил, что она виновата в распущенности студенток, так как своими нарядами должна подавать пример скромности и хороших моральных устоев, а не кружевами и рюшами щеголять… в общем, сорвалась. Платья на моральный облик не влияют! Слово за слово — и результат: сиди на территории общежития. Домовая должна знать свое место и не позорить свой факультет. Научишься себя вести, будешь ходить, куда захочешь.
Так и нашла ее Виолетта. Дамы немного поболтали. Эльфийка обещала, что комендант сменит гнев на милость и у Лизаветы все наладится.
— Просто надо немного потерпеть и приложить усилия, чтобы окружающие поняли, что ты уже совсем другая. — Она улыбнулась. — Вот Куся это уже понял, поймут и остальные.
Мария Спиридоновна в это время беседовала с Базуркевичем.
— Ну чем же может увлекаться ваш принц Лимон?
Базуркевич расхохотался.
— Да, вид у него обычно кислый. Но принцем до сих пор он не был.
— Ой, да хоть император. Он, конечно, сразу порядок навел, но уж очень все чересчур. Теперь ищем к нему подход, чтобы хоть как-то изменить.
— Ну порядок он любит, записи, рапорты, цифры.
— Цифры? А игры с цифрами?
— А что, с ними можно играть?
— Играть можно со всем! Можно такой «морской бой» устроить с помощью двух бумажек и карандашей, что ух!
— «Морской бой»?
— Вот победим вашего Лимона, и я вам расскажу или, лучше, Миранде объясню, она вас сама научит.
— Ловлю на слове. Обращайтесь, если что, и держите меня в курсе. У вас там интересно.
Марья заметалась по спальне. Где-то у нее был мобильный телефон, там точно было приложение с судоку. Нашла! Теперь нужен о'Валинтер. Надеюсь, старый гоблин-завхоз не довел его до ручки торгами за процент. Вызов по браслету.
— Добрый вечер еще раз. Энтони, вы не заняты?
— Нет. Пытаюсь привести в порядок нервы после общения с вашим представителем в лице нашего завхоза, — иронично отмахнулся вампир.
— У меня тут небольшая загвоздка. Очень хочу сделать игру с числами в сфере, это возможно?
— А зачем играть с числами? — удивился вампир. — И как вы себе это представляете?
— Ну, у меня есть прибор из моего мира, типа ваших браслетов. Там такая игра есть, могу показать. Ее и на бумаге можно, но в сфере лучше. Она сможет менять комбинации. Может, я могу пригласить вас на чай?
— А давайте. Возможно, мне это поможет снять стресс от Пафнутия. Играть числами… занятно.
Идею о'Валинтер ухватил моментально. Зарядка у телефона почти села, но принцип судоку он понял и пришел в восторг. Кроссворды и сканворды у них прижились давно, но на остальные головоломки внимания как-то не обратили. А теперь могло пригодиться.
— Знаете, Мария Спиридоновна, думаю, к утру я с ним управлюсь. Надеюсь, не сломаю планы, приняв участие в вашем заговоре?
Марья смутилась.
— Мы просто хотим, чтобы новый комендант не так лютовал.
— Да я не против, мне даже интересно. Вот еще судоку теперь могу освоить, а так бы и не узнал.
— Я еще Базуркевичу «морской бой» обещала, — Марья вздохнула. — Видимо, у вас воспринимались от переселенцев только серьезные
