Вассалл постепенно входил во вкус новой работы. Но его командировка подходила к концу, и летом 1956 года, получив от КГБ детальные инструкции по организации работы в Лондоне, он отбыл на родину, где его зачислили в разведывательное управление Адмиралтейства — место весьма горячее с точки зрения секретов. Интересно, что по правилам он вновь подвергся проверке — и снова никакого компромата служба безопасности на него не получила. При поступлении на новую работу претендент также называл фамилии двух поручителей, которые хорошо знают его личную жизнь. Кадровики были несколько удивлены, когда Вассалл сделал своими поручителями двух пожилых дам, которые знали его отца, но объяснили это тем, что за время командировки он растерял своих друзей-мужчин, которые могли бы дать ему должную характеристику (они были «голубыми»).
Далее наступил самый эффективный период работы Вассалла как советского агента, он продолжался с лета 1956 до осени 1962 года, когда произошёл арест. Работа шла как по маслу, отличалась высокой отлаженностью, секретных документов через Вассалла проходило великое множество, и его нацелили на определённую тематику. В 1957 году по указанию своего куратора из лондонской резидентуры Вассалл приобрёл первоклассную фотокамеру «Экзакта» и мини-фотокамеру «Минокс», что позволяло ему фотографировать документы, принося их домой, и накапливать плёнки к моменту встречи с советским разведчиком.
С 1957 по 1959 год Вассалл работал у парламентского секретаря Адмиралтейства Томаса Гэлбрейта — так называется гражданское лицо, член парламента, отвечающий за дела Адмиралтейства в чисто политическом плане.
После ареста Вассалла Томас Гэлбрейт, занимавший в то время пост заместителя министра по делам Шотландии, тут же подал в отставку. Зловредная пресса безжалостно перемывала Гэлбрейту косточки и прозрачно намекала на то, что его отношения с Вассаллом носили необычный характер, о чём свидетельствовал обмен письмами между ними, в которых явно была нарушена дистанция между начальником и подчинённым. О «голубизне» отношений прямо не писали, боясь закона о клевете.
Однако хорошо смазанный механизм взаимодействия Вассалла с советской разведкой один раз пришлось приостановить почти на целый год. В начале 1961 года в Англии произошёл крупнейший провал советской разведки, имевшей и других агентов в Адмиралтействе: были арестованы сотрудники военно-морской базы в Портленде Хафтон и Джи, а также державший их на связи советский разведчик-нелегал, выступавший как канадский бизнесмен Гордон Лонсдейл (он же Конон Молодый), и замкнутая на него чета Крогеров, выполнявших функции радистов.
Провал произошёл из-за перехода на Запад сотрудника польской разведки, который знал, что Хафтона вербовали в Варшаве, где тот работал в английском посольстве. На допросах Хафтон раскололся, англичанам в результате удалось выйти на Лонсдейла, очень квалифицированно организовать за ним слежку и довести до квартиры Крогеров, где были захвачены радио- и прочая аппаратура. Эти аресты произвели шок в Адмиралтействе, и кураторы Вассалла, опасаясь, что служба безопасности начнёт проверять всех сотрудников, законсервировали работу со своим агентом и сняли табу лишь в начале 1962 года.
Как же всё-таки английская контрразведка засекла Вассалла? Англичане сообщили официально, что впервые подозрения в отношении клерка Адмиралтейства появились в апреле 1962 года, с этого момента якобы контрразведка и взяла его в активную разработку.
Об остальном можно лишь догадываться, скорее всего, сведения о Вассалле получил кто-нибудь из английских агентов, внедрённых в КГБ, или же Вассалла вычислили через агентов в тех ведомствах, где КГБ реализовывал полученные от него документы. Во всяком случае, среди коллег Вассалл особых эмоций не возбуждал, все считали, что он происходит из хорошей семьи и имеет капитал от родителей. Знали, что он ведёт светскую жизнь, бывает в ресторанах, ходит в театры и на концерты, выезжает к друзьям на уик-энды, иногда отдыхает за границей. Как-то он обмолвился о своей поездке в гости к «пожилым дамам», и сослуживцы шутили, что он хочет вступить в брак по расчёту с одной из состоятельных леди. Обращали внимание на добротные, тщательно подобранные костюмы и галстуки Вассалла, купленные в дорогих магазинах. Некоторые коллеги были у него на квартире в роскошном доме на Дофин-сквер в модном районе Лондона. Однако никаких подозрений это не вызывало — все исходили из того, что у него есть наследственный капитал.
На допросах и на суде Вассалл ничего не утаивал, но получил более двадцати лет тюрьмы — британское законодательство не отличается особой либеральностью.
В тюрьме Вассалл время зря не терял и написал книгу мемуаров, не скрывая, что он гомосексуалист, наоборот, защищая права сексуальных меньшинств. Самое парадоксальное, что он винил во всех своих бедах чопорных и холодных английских дипломатов, изгнавших его из своей среды, и с большим теплом вспоминал «голубых», не совсем «голубых» и совсем не «голубых» друзей в Москве, которые помогли ему скрасить одиночество. Жаль, что его комплименты не услышали московские геи, так и не узнавшие толком, с кем они работали.
ИСТОРИЯ МОРИСА ДЕЖАНА
Эта история началась 2 сентября 1963 года, когда группа советских деятелей культуры прибыла в Британию с визитом доброй воли. Одиннадцать дней спустя после прибытия один из членов группы, сценарист Юрий Кротков, ускользнул из отеля «Бэйсуотер», где они остановились, и поспешил в ближайший полицейский участок. Здесь он сообщил скептически настроенному сержанту за стойкой, что советский гражданин ищет политического убежища. Сержант проводил чрезвычайно взволнованного визитёра в комнату ожидания, поставил у дверей полисмена и созвонился с начальством.
Пока Юрий нервно прихлёбывал свою первую чашку британского чая, объявились два неприметных сотрудника спецслужб. Они постарались выяснить, не является ли Кротков психом? А если он всё же настоящий перебежчик, то стоит ли того, чтобы с ним возиться?
Этот русский, известный на Западе только как киносценарист, поведал на допросе, что уже не один год работал агентом КГБ, планировал и приводил в исполнение важные операции по секс-шпионажу. Он рассказал историю столь изумительную в деталях и столь настораживающую по смыслу, что офицеры службы безопасности немедленно связались с коллегами из французской контрразведки. Если всё рассказанное Кротковым правда, то в результате хитроумной подрывной операции компрометировался французский посол в Москве.
Поначалу французы отказались поверить столь невероятному сообщению. Морис Дежан был отозван из Москвы и подвергся немилосердному поджариванию со стороны французской контрразведки. Рассказ Кроткова проверялся пункт за пунктом. Оказалось, что французский посол действительно попался в ловушку секс-шпионажа. Французы утешались тем, что безопасность их в результате этой операции не пострадала, а генерал де Голль, выслушав эту историю, прокомментировал её лишь пожатием широких плечей и замечанием: «Итак, Дежан спит с кем ни попадя». Тем не менее поимка в ловушку столь высокопоставленного дипломата остаётся самым серьёзным достижением секс-шпионажа, проводимого КГБ.
Механизм этой ловушки был приведён в действие в июне 1956 года в гостинице «Москва», во время встречи между Юрием Васильевичем Кротковым и полковником Леонидом Петровичем Кунавиным, который сообщил подопечному, что следующей их мишенью должен стать Морис Дежан, прибывший в прошлом году в Москву вместе с юной красавицей женой.
Культурный и умный человек, знающий несколько языков и умеющий контактировать с людьми, Кротков без колебаний поставил свои способности на службу КГБ. В 1970 году, давая показания перед американской сенатской комиссией, Кротков (ныне проживающий в Соединённых Штатах под именем Джорджа Карлина) признал, что пользовался своим обаянием для организации ловушек для десятков человек из самых различных стран, включая Мексику, Индию, Пакистан, Америку, Францию, Германию и Великобританию.
В оправдание Юрия Кроткова можно заметить, что всю жизнь его окружали люди КГБ, которых его семья воспринимала не с презрением и страхом, как обычные русские относились к чекистам, но как друзей. Его отец, талантливый деятель культуры, принадлежал к числу наиболее близких друзей Лаврентия Берии. Когда юный Кротков-младший прибыл в 1946 году в Москву, ему показалось совершенно естественным обратиться за помощью к этим влиятельным друзьям. И те действительно помогли — подыскали и квартиру, и работу — на радио. Позднее, когда Юрий стал процветающим киносценаристом, КГБ, в свою очередь, потребовал от него оплату за услуги. Первым его заданием стала вербовка надёжных «ласточек» из числа десятков подающих надежды юных актрис, с которыми он знакомился в ходе работ над фильмом. Выполняя это задание, Юрий открыл в себе значительные способности.
