Читаем без скачивания Буйный Терек. Книга 1 - Хаджи-Мурат Мугуев

Часам к четырем в хату вошел Гостев. Поручик был свеж, бодр и весел. Он обтер полотенцем мокрое от непрерывно сеявшего дождя лицо, налил стакан чихиря, выпил, крякнул и, погладив усы, добродушно сказал:

— С погодкой тебя, Александр Николаевич! Ох, к ночи и будет же гроза…

— Почему так думаешь, Прокофий Ильич?

— Знаю. Во-первых, плечо ноет. Это я в бою с Бей-Булатом под Гехами памятку получил. Теперь всякий раз, как к большой непогоде, рана эта свербит да ноет. А второе — во-он, гляди над Уч-Дагом, — подходя к окну, указал он, — видишь, вон белое облако курится… Так к ночи оттуда такой ветер да шуга пойдут, такая гроза с громом да молоньей разыграются, что по дорогам ни пройти, ни проехать нельзя будет.

— Вот то, маленькое? — с сомнением спросил Небольсин.

— А ты не гляди, что оно малое, а зла в нем да силы о-ох как много. Я ведь здешний, погоду эту во-о как знаю! — присаживаясь к столу, сказал Гостев.

— А теперь послушай, что я расскажу тебе. Князь со своими холуями ночует на Верхней улице, в хатах атамана Прохора Долгова и Евстигнея Чугунова. Девок его с твоей душенькой перевел к нам в Нижнюю. Они уже с утра перебрались сюда и теперь живут насупротив, у наших соседей, Козырева и Степана Люшина, — довольным голосом закончил он.

— Как удалось тебе это? Ведь их разместили на Верхней улице?

— Очень просто. Я кум атамана станицы. Попросил его перевести девок на Нижнюю поближе ко мне, а он объяснил князю, что в тех хатах, которые квартирьеры отвели девкам, тесно, да и хозяева недавно хворали оспой. Как услышали об этом девки, подняли вой, а тут атаман еще поддал жару и перепужал их до смерти. Князь тоже обеспокоился и велел срочно перевести их куда ни на есть подальше.

— Спасибо тебе, брат.

— А то! — засмеялся Гостев. — Нехай его сиятельство умоется, мы хочь и простые люди, а и не такие еще дела обламывали.

Гостев доел фазанью грудку, выпил чихирю и, наливая стакан Небольсину, сказал:

— Выступаем послезавтра в половине седьмого. Гроза в здешних местах недолга. К утру опять засветит солнце, дорога обсохнет, земля умоется, и нам легче будет идти. В Николаевской ночевка, другая в Червленной. Оттуда до Наура три перехода. Тебе, брат Александр, надо из Червленной ехать к Терентию, чтобы он вовремя приготовил все.

— Я не задержусь. Лишь бы сегодня повидаться с Нюшей, — вздохнул Небольсин.

— Темна ночка да гроза с ливнем прикроют, и сладится все как надо. Сеня парень хваткий. Ну, а хозяюшка моя да мамука Луша кого хошь вокруг пальца обведут. Не впервой им это! За успех дела! — поднял стакан Гостев.

— Алла верды! — ответил Небольсин, чокаясь с поручиком.

Вспышки молний стали чаще, гром, уже не переставая, грохотал в небе. Рассекая темные тучи, все ярче сверкали молнии. Внезапно дождь стих. По листьям пробежала дрожь, кущи деревьев закачались, сад застонал от внезапно налетевшего вихря, и под оглушительные, непрекращающиеся удары грома и ослепительные вспышки молний полил ливень.

— Хорош дождь… Если обойдется без града, поможет урожаю, — любуясь из окна яростно бушевавшим ливнем, сказал Гостев.

Небольсин молча стоял рядом с ним. Через открытое окно летели крупные брызги. Дождь колотил взмокшую землю, барабанил по темной листве. Земля быстро намокала, вырастали большие блестящие лужи.

— Закроем окно, а то нальет и сюда, — сказал Гостев.

В потемневшем саду, в притихшей станице, на дорогах, над землей и лесом бушевала горная кавказская гроза.

— Ох, страсти какие! Гремит да полыхает, аж смотреть страшно! — закрывая ставнями окно, испуганно воскликнула Донька, та самая актерка, которая во Внезапной вместе с рядовым Хрюминым исполняла pas de deux.

— Не дождь, а словно потоп! Ну и сторонка! — покачала головой толстушка.

— А чего хотите, девушки? Сторонка-то бусурманская, живут тут одни нехристи вроде чеченов. Вот и все здесь не как у людей! — ответила одна из девушек.

Сквозь щели закрытых ставен блеснула яркая молния, раздался совсем близко оглушительный удар грома, и хату словно рвануло, заскрипели половицы.

— Ох, батюшки, кабы погибели нашей не было! — закричала одна из теснившихся у дверей девушек.

— Лампу! Лампу задуй! Огонь, говорят, молонью к себе притягивает! — затыкая уши, отчаянным голосом завопила толстушка откуда-то из угла, где она пряталась от резких вспышек молний и ударов грома.

Кто-то быстро задул лампу. В темноте было слышно, как тяжко вздыхали да испуганно перешептывались девушки, крестившиеся и взвизгивавшие при каждом ударе грома.

Нюша, сидевшая ни жива ни мертва в сенцах, в трепетном страхе поглядывала на дверь. Не гроза и не молнии пугали ее. Савка, который с минуты на минуту должен был явиться к ней, опаздывал.

«Господи, помоги! И что это Савки нету?» — с тоской прислушиваясь к шуму ливня, думала она.

— Ты что тут спряталась, Нюша? Думаешь, здесь лучше? — засмеялся Агафон, входя со двора в сенцы. — Ох и дождь, не приведи господь, какой лютый!

Он отряхнулся.

— А где остальные девки?

— Там вон, в хате хоронятся… Испужались страсть как! — ответила Нюша.

— Ничего, нехай спать ложатся. Меня вот Прохор Карпыч прислал для охраны, значит, вашей и порядку. Скажи им, чтоб спать ложились, а я малость посижу здесь, обсушусь да покурю, да и тоже лягу, — закуривая, сказал Бык. — Утречком все в аккурате будет, опять солнышко засветит, птички запоют, а там и в путь.

— Уж скажи ты им сам, дядя Агафон, а я тут пригрелась и, правду сказать, идти прямо неохота. Вот ведь страсти-то какие! — сделанным испугом проговорила она.

Блеснула молния, и еще более оглушительный раскат грома прогромыхал над хатой.

— Видать, близко вдарило, — равнодушно сказал, потягивая махру, Агафон. — Ну ладно, дочка, ты сиди, а я пойду к девкам.

Он докурил, пригасил цигарку и вошел в хату. Из-за двери тотчас же раздались голоса девушек.

— Ну, вы, трусихи, чего перепугались али забыли, как дома, в деревне, гремит? — донесся до Нюши добродушный голос Агафона.

За дверью сквозь шум ливня послышался звук шагов. В сенцы, отряхиваясь от дождя, укрывшись с головой мужским кожухом, вошла хозяйка — мамука Луша. Она быстрым наблюдающим взглядом огляделась по сторонам и кивнула на закрытую в кунацкую дверь:

— Полегли спать ваши девки али еще возятся?

— Сидят, ровно мыши, испугались грома, а как?.. — снижая голос до шепота, спросила Нюша.

Мамука быстро подняла палец к губам и энергично замотала головой.

— Одни аль кто там еще есть? — спросила она.

— Дядя Агафон. Остальные девушки.

— Это кто ж еще, Агафон?

— Дворовый человек, для порядка вроде сторожа сюда назначен.

— Часовым значится, караулить вас, чтоб, прости господи, какой-нибудь казачина не выкрал себе невестушки, — засмеялась мамука. — Ну, мы его, хрыча старого, и спрашивать не станем. На, одевай кожух моего мужа да и айда за мной на нашу сторону.

— Эт-то куда ж?

Заслышав голоса женщин, Агафон раскрыл настежь дверь. За его спиной виднелись головы актерок. Вновь зажженная лампа освещала кунацкую.

— Куда собираешься, Нюша? Нельзя это. Прохор Карпович приказали всем вам здесь ночевать. Не дай бог, узнает его сиятельство, мне первому отвечать за вас придется, — миролюбиво объяснил Агафон.

— А ты еще что за начальник? Ты откель здесь взялся? — нахмурила брови мамука.

— А что? — озадаченно сказал Агафон. — Не начальник, а как Прохор Карповичем приставлен к девкам, так и должон точно справлять приказания.

— Это ты, чертов кум, у себя в деревне распоряжайся, а мне на твово князя и таку ж сволочугу Прохора плевать… не в Москве находишься, а на казацкой стороне. Собирайся, девка, неча его, старого кобеля, слушать, — решительно заключила казачка.

— Ты что, обезумела аль белены объелась, баба? — заворчал Агафон. — Куда это еще «собирайся»? Все в этой хате ночевать будут, вот и вся тут. Барский приказ…

— А мне на твово барина… — мамука произнесла такое, что Бык, не находя ответа, растерянно заморгал глазами, а девушки залились таким раскатистым смехом, что заглушили даже шум ливня.

— Ты… ты чего ж озоруешь, срамница? — наконец выговорил Агафон.

— Я те дам «озоруешь», Мамай окаянный! Это чья хата? Твоя али твово князя, хай его черти жрут? Хочу — здесь заночуете, а нет — так всех вас вместе с тобой, нечистый дух, борода рыжая, отселе налажу! Это тебе не Россия. Я здесь хозяйка, а не твой князь. Ты чего думаешь, старый кобель, что я в чистой кунацкой всех вас уложу? Вы завтрева дале двинетесь, а я всю хату после вас неделю мыть да чистить буду! — наступая на Агафона, кричала мамука.

— А как же? — развел он руками.

— А вот и так же! — передразнила его хозяйка. — Сколько вас всех-то с тобой вместе?