Я начал было спорить с Мораддином, но очень скоро мы решили просто догнать всадников и окликнуть. Если мы обознались – просто извинимся и спросим дорогу…
Конан Мораддина едва не придушил. Я сначала очень удивился – варвар стащил графа с седла и начал орать что-то наподобие: «Где ты так долго пропадал?» Только потом Мораддин и Конан объяснили мне, что были знакомы раньше, много лет назад. Но во время встречи на дороге, я просто от души посмеялся. Представьте только: мелкий дождик, старый тракт, раскисшая грязь, все мы едва с седел не падаем от усталости. А аквилонский король, стоя в глине едва ли не по колено, вовсю обнимает немедийского графа. Причем надо учесть большую разницу в их росте – месьор Мораддин макушкой достает Конану едва до грудины…
Вот тут меня и разобрал смех, да такой, что я сполз с лошади, уткнулся в ее гриву и всхлипывал, не в силах остановиться. Наверное, со стороны я выглядел полным дураком, но мне было как-то все равно.
Зато во дворце Конан хотел казаться строгим. Распоряжался вовсю, ходил с поднятой головой. Казалось – сейчас носом потолок поцарапает. На людях ко мне иначе как «месьор Веллан» не обращался. В общем, старательно пытался выглядеть королем. Не слишком хорошо, однако, это у него получается. Нимед – другое дело. Старик из Бельверуса всю жизнь во дворцовых покоях прожил. Только взгляд на Нимеда бросишь, сразу видно – король!..
А Конан раньше если с правителями и общался, то очень своеобразным способом. Между прочим, именно киммериец прирезал памятной зимой 1284 года короля Пограничья Хьярелла. Где тут обучиться дворцовой куртуазии…
Конан превратился из короля обратно в нормального человека, только когда мы приехали из столицы сюда, в Ивелин. Но киммериец, что характерно, наверняка и останется человеком. А вот мы с Эйвиндом этим вечером вполне можем превратиться в самых настоящих покойников. Или, что гораздо хуже – в тварей, порождаемых зеленым туманом.
Впрочем, мне превращение в чудовище не грозит. Оборотни от зеленого огня умирают, и, как я полагаю, не самой легкой и приятной смертью…
– Веллан, посмотри план, – отвлек меня от грустных мыслей Эйвинд. – Ты грамотный, должен разбираться.
Я запалил второй факел, так как оставленный нам Конаном огонь начал потухать, и развернул свиток Халька. Нет, конечно, я, в отличие от Эйвинда, умею читать, и не только на аквилонском… Но для того, чтобы разобраться в карте подземелий, моих скромных способностей вряд ли хватит. Это я понял сразу, едва глянув на немыслимое переплетение линий, специальных значков, которые используют только горные рабочие, и увидев малопонятные сокращенные надписи. Единственное, что я сумел уяснить в точности – мы находились неподалеку от входа на следующий уровень катакомб. Там была лестница, вырубленная прямо в породе.
– Я думаю, чудище придет с закатной стороны, – заметил Эйвинд, смотревший, сдвинув брови, на план. – А где мы сейчас стоим?
– Здесь, – я ткнул пальцем в свиток, туда, где были прорисованы семь квадратиков, обозначавших шлюзы. – Эйв, посмотри сюда. Насколько я понимаю, самый центр города отстоит от нас приблизительно на тысячу шагов. Зверюга же выныривала из-под земли обычно не в самой середине уже опустошенных поселков, а ближе к краю.
– Иногда даже вовсе за оградой– добавил асир. – Мы входили в подземелье со стороны полуденных ворот города. Внизу свернули налево, то есть к закату. Значит, тварь никак не сможет нас миновать…
Обрадовал, нечего сказать. Я и так начинаю ощущать неприятное сжимание где-то под грудиной, обычно сопровождающее чувство страха – моя звериная половина тоненько скулит, призывая бросить это дело ко всем демонам Нижнего мира и сбежать. Волк, сидящий во мне, лучше знает, с чем можно бороться, а с чем нельзя.
Камень под ногами начал весьма ощутимо подрагивать, но я почему-то точно знал – огненное чудовище пока далеко. Лигах в двух от города. Оно, безусловно, продолжает ползти, каким-то чудом прорывая нору в камне и песке, и его движение явственно чувствуется. Видимо, Хальк был прав, говоря, что тварь очень большая. Такое сотрясение почвы может вызвать существо, значительно превосходящее по размерам всех известных мне живых тварей.
– Вот интересно, – вдруг задумчиво проговорил Эйвинд. – Эта тварь живая или?.. Ну, я хочу сказать, что демоны – они ведь тоже кажутся живыми, а на самом деле мертвые.
– Не знаю, – усмехнулся я, и вдруг меня пронзила совсем неожиданная мысль, которой я поспешил поделиться с моими деревенским приятелем:
– Эйвинд, а почему мы все уверены, что чудовище является либо живой тварью, либо демоном?
– А чем же еще? – удивился Эйвинд.
– Я, конечно, понимаю, что такого просто не может быть, – осторожно начал я. – Но вдруг это чучело кем-нибудь сделано из неживого материала? Вдруг оно является чем-то наподобие… Ну, например, водяной мельницы или осадного орудия?
– Ерунда, – покачал головой Эйв. – Сам подумай, как можно осадную башню заставить ползти под землей, да еще плеваться зеленым огнем? И кто тогда башней управляет? Если человек, то он должен видеть, что творится снаружи, на земле. Не вслепую же тащиться! Однако я не думаю, что человек может сотворить такое вот… существо, в общем.
– Постой, постой, – я вытянул руку к Эйвинду, заставляя его замолчать. Мысль была ускользающей и какой-то невероятной. Именно поэтому я боялся упустить ее раз и навсегда. – Ведь гном, которого ты нашел, говорил, будто их клан раскопал под горами очень большую штуковину. Не железную, не деревянную, а какую-то иную… Если гномы пытались пробраться внутрь, значит… Нет, не понимаю! Если есть дверь – значит должен быть и создавший эту дверь, повесивший ее на петли. Или карлики хотели забраться внутрь чудовища через его рот?
Эйвинд помолчал, подвигал бровями, размышляя, а потом высказался:
– Я знаешь, что думаю? Наверное, под Граскаалем спало не одно такое чудище, а несколько. Гномы случайно разбудили двоих, которые пошли крушить Аквилонию с Немедией и Пограничье. Только одного не могу понять: выходит, существа выползли из-под Граскааля только ради того, чтобы плеваться зеленым огнем? Они им плюются, чтобы превращать людей в невиданных тварей, так?
– Ну, согласен, – подтвердил я. – И что дальше?
– Все твари идут куда-то к полуночи, через Пограничье, в горы. Мы никогда не думали, зачем они туда идут?
– В горы, – пробормотал я. – Знаешь, есть единственное разумное объяснение, которое приходит мне в голову – какой-нибудь окончательно спятивший гиперборейский колдун с помощью подземных тварей создает армию измененных людей. Когда их соберется достаточное число, он начнет войну против стран Заката. Ты ведь сам только что сказал об измененных людях, идущих на полночь? А если они идут не в Граскааль, а через перевалы, в Гиперборею? Мы же не знаем…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
