Эльф покачал головой:
— Пока мы живы, пока свободны и пока не сдались — мы не проиграли.
— Тэрон и Фукса, первая жена Келларда и твои сыновья, десятки других магов, о которых вы вспоминаете у костра, — они вовсе не живы, а многие… не свободны! Томятся в Железной крепости или вынуждены постоянно убегать от преследования. Кажется, я начинаю понимать, что имеет в виду Рин, не желая себя связывать договорами. Она просто не верит в то, что мы выживем! Не видит необходимости в напрасных жертвах.
— Лиза, но ты уже связана договором и уже принесла жертву! — повысил тон Гаэлас.
— Я не забыла и не отказываюсь от своих обещаний, но я думала… — Её голос сорвался и затих, переходя в шёпот. — Я думала, что это поможет нам добраться до Трира. Спасти Велиора.
— Теперь, когда ты знаешь, что Велиор жив, ты всё равно считаешь наши усилия никчёмными? — Эльф подошёл ближе, обнял расстроенную дочь и прижал к груди.
Лиза судорожно вздохнула и уткнулась носом в ткань короткой эльфийской мантии. Ей уже стало стыдно за эту вспышку и проявления слабости, которых она не позволяла себе в лесном поместье. Там никто и никогда не говорил о возможности опустить руки и сдаться, маленькая компания была одержима тем, чтобы выжить и помочь другим волшебникам с тёмным даром.
— Я ни на что не гожусь, Гаэлас, — прошептала Лиза. — Не умею даже держать себя в руках.
— И это говорит мне дочь, которую слушаются столетние скелеты, — эльф погладил её по голове. — Мы всё ещё живые, и нам не чужды проявления чувств. Как обитателям сумрака не чужды проявления их первичных инстинктов. Тени обожают вкусненьких живых девочек, которые испытывают гнев или страдания.
— Что? — насторожилась некромантка.
Пальцы эльфа ласково перебирали её волосы, собранные в мягкую косичку.
— Не шевелись и постарайся успокоиться, — шепнул ей отец.
Лиза замерла и прислушалась: едва различимый шелест окружал их со всех сторон. Словно десятки ночных мотыльков с бархатными крылышками, с невесомым свистом рассекающими воздух, к ним приближались потревоженные тени. Дорога мёртвых была местом покоя, обителью духов и бесстрастных созданий сумрака. Маги, которые изредка появлялись здесь, входя и выходя сквозь сияющие двери, были сдержанны и холодны, даже когда негромко переговаривались друг с другом, делились новостями или смеялись.
Низшим созданиям трудно было поверить, будто прокатившуюся волну страха и неуверенности породил один из хранителей Дороги. Они кружили вокруг Гаэласа и Лизы, выискивая источник незнакомых вибраций, но эльф крепко держал в объятиях юную некромантку, защищая её от любителей полакомиться болью и страхом.
— Прости меня, — тихо пискнула Лиза, изо всех сил стараясь выровнять дыхание.
— А ты меня.
Гаэлас слышал, как бьётся её сердце, и незаметно сплетал за её спиной магический щит.
— За что? — девушка медленно выдохнула и подняла голову, встречаясь глазами с эльфом.
— Из-за меня ты родилась с тёмным даром, — еле слышно сказал он.
Её губы дрогнули в слабой улыбке:
— Из-за тебя я родилась. И я люблю тебя.
Эльф улыбнулся ей в ответ:
— Как и я тебя, Лиза. Разгоним этих мелких тварей и займёмся делом?
— Да!
Почувствовав силу двух некромантов, глупые маленькие тени бросились врассыпную. Их более разумные сородичи, хорошо понимающие, что это за место и какие волшебники путешествуют сумрачными тропами, плавно перемещались на безопасном расстоянии от Дороги. Иногда они перекликались друг с другом — их голоса были похожи на уханье сов в лесной чаще, на приглушённые стоны или даже на лязг металла.
Время на Дороге текло незаметно. Здесь не было солнца или звёзд, чтобы ориентироваться по ним, не было смены времён года. Фрагменты сумрачного пути, составленные из воспоминаний давно умерших людей и эльфов, напоминали запорошённые пылью осенние или весенние пейзажи. По большей части путь пролегал среди густых лесов или туманных полей, но иногда по обочинам проступали силуэты полупрозрачных построек — деревенских домов, трактиров, сараев.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Центром считался перекрёсток пяти дорог в виде небольшой площади. Лиза и Гаэлас бывали здесь нечасто: портал, ведущий в Трир, находился на самой окраине. Это место было похоже на ушедший под мутную воду древний городок. Здесь стояла даже ратуша, населённая белыми, как снег, призраками. Но главной примечательностью была доска объявлений.
Маги из различных уголков Веллирии оставляли друг другу послания в виде тайных символов Гильдии призывателей теней. Несмотря на то, что никто из посторонних до сих пор не сумел проникнуть на Дорогу, использовать письменную речь эльфов или людей было запрещено.
— Почему нельзя просто написать? — спросила Лиза, впервые оказавшись на перекрёстке.
К тому времени она уже знала, что обычные принадлежности для письма в сумрачном мире не годятся. Чтобы бумага и грифели не растворились в небытие, их обрабатывали специальным алхимическим составом, содержащим эктоплазму.
— Многие духи помнят, как читать, — ответил ей Гаэлас. — Никогда не знаешь, кто призовёт духа в мир живых. Это может быть маг, который не приносил клятвы Гильдии. Лишняя осторожность не повредит.
В этот раз Лиза и отец должны были оставить на доске предупреждение, а затем собрать доверенных духов и разослать с ними информацию во все убежища некромантов и призывателей. Чтобы быстро добраться до перекрёстка, пришлось использовать заклинания ускоренного перемещения. Уже издалека маги увидели, что на площади творится беспорядок: целые стаи ухающих и звенящих невидимыми цепями теней носились вокруг двух жмущихся друг к другу сгорбленных фигурок.
— Неужели это я растревожила всё междумирье? — испуганно воскликнула Лиза, бросаясь на помощь несчастным путникам.
— Вполне возможно! — ответил ей Гаэлас, разгоняя столпившихся существ меткими заклинаниями.
Как оказалось, те, кого атаковали тени, не были совсем уж беспомощными. Тощая сутулая старуха отмахивалась от нападающих призраков клюкой, а мальчишка, едва доросший бабушке до плеча, умело раскидывал во все стороны сгустки жгучего синего огня. Когда некромант с дочерью очистили площадь от теней, старуха выпрямилась и погрозила Гаэласу своим примитивным посохом. Она ничуть не удивилась встрече.
— Что за бардак здесь творится, эй ты, магистр! Тени просто распоясались! Нападать на беззащитного ребёнка, да где это видано? А это что ещё за девица, впервые вижу её здесь?!
— Меня зовут Лизабет, — сказала Лиза и поклонилась старухе.
— А я не беззащитный ребёнок! — топнул ногой мальчишка, увидев, что опасность миновала, и отойдя подальше от бабушки.
Гаэлас потрепал юного волшебника по вихрастой макушке:
— Конечно нет, ты вырастешь сильным магом. А сейчас скажите, куда вы собрались?
Бабка покачала головой, уставилась на эльфа с укором и ворчливо заговорила:
— Хотелось бы мне знать, куда податься! Пошли на разведку в сторону Йелльвара, но здесь вон написано, что туда нельзя, — крючковатый палец ткнул в доску объявлений. — В Трир нельзя, в Хемру и Фрестед тоже нельзя. А оставаться в своей деревне мы больше не можем, инспектор Ордена так и шарится по окраинам, выискивает колдунов. Пару раз пришлось отводить ему глаза, на прошлой неделе в погребе прятались, ну а потом староста явился. Плати, говорит, пятьдесят монет, Росса, не то так и будет этот ищейский хрен в нашей деревне ошиваться. А где я ему возьму такую гору денег? Заработка-то нет уж третий месяц! Кто пойдёт к ведьме гадать или приворот заказывать, когда инквизитор рядом рыскает? Никто. То-то же.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она вздохнула и перевела дух. Мальчишка в это время крутился возле Лизы, показывая разученные заклинания. Он был человеком, даже ушки его имели нормальную круглую форму, хотя мальчики-полуэльфы по обыкновению наследуют острые эльфийские кончики ушей. Должно быть, «проклятая кровь» досталась ему от деда или даже прадеда.
Старушка отдышалась и вновь принялась жаловаться Гаэласу:
