— Он охотился на гоблинов, — тихо сказал Мэлдред, искоса посматривая на чудовище, но стараясь не встречаться с ним взглядом. — Его путь можно определить только по колебанию земли — увалень роет норы, как крот.
Людоед раскинул руки и растопырил пальцы, по которым, сияя, заструилась магическая энергия. Дамон не приказывал Мэлдреду делать это, но теперь было не до споров. Он бросился вперед, стараясь опередить Фиону.
Но соламнийка подбежала первой, бесстрашно глядя в глаза бурого увальня.
— С ума сойти, — произнесла она, моргнув и тряхнув головой. — Прекрасные глаза. — Минуту девушка стояла, словно зачарованная, раскачиваясь вперед-назад в такт рычанию монстра. — С ума сойти, — повторила она оживленно.
Почти все гоблины, которые не разбежались, также стояли не шевелясь или бесцельно бегали по берегу ручья, словно обезумев. Один из них подскочил слишком близко к увальню. Он был настолько очарован мерным щелканьем клешней, что не заметил, как чудовище схватило его.
Бурый увалень высоко поднял несчастного, сжал его покрепче, отправил в пасть и моментально проглотил, а затем снова двинулся, чтобы закусить еще одним гоблином.
— Монстр! — закричала Фиона, как будто на мгновение снова стала прежней.
Она занесла меч и что есть силы ударила по бугристой поверхности клешни, но не нанесла увальню даже царапины. Соламнийка, войдя в раж, наносила удары снова и снова. Рагх вступил в бой, напав на чудовище со спины. Одной когтистой лапой он пытался впиться в спину врага, а другой — отогнать обезумевших гоблинов.
Между тем в пасть бурого увальня отправился еще один горемыка.
— Он так за ночь нас всех пожрет! — прокричал Дамон, поняв, что ни Фионе, ни сиваку не удается ранить чудовище. — Его шкура крепче пластинчатых доспехов!
Он приблизился, отмахиваясь от клешней увальня алебардой. Из-за того, что Рагх и соламнийка находились слишком близко к монстру, Грозный Волк не мог как следует размахнуться. Тогда он поднял оружие над головой, резко опустил, словно дровосек — топор, и тотчас же почувствовал азарт настоящей борьбы.
Лезвие алебарды вошло в плечо бурого увальня, из раны хлынул фонтан зеленой крови, обдав всех дождем брызг.
— У него есть кровь! — воскликнула Фиона. — Значит, этот монстр смертен! — Девушка утроила напор, и ей удалось отколоть несколько кусков брони монстра выше клешни. Вязь на клинке ее меча сияла ярко-синим цветом, острое лезвие блистало в лунном свете. — Я убью его своим мечом!
Она отскочила, чтобы замахнуться, но в этот момент увалень повернулся с неожиданной для его размеров скоростью и выставил клешню, громко ею щелкнув. У Фионы была хорошая реакция, она в последний момент увернулась — чудовищу удалось лишь порвать на ней одежду. Фиона прыгнула ему за спину, оттолкнула Рагха и начала бешеную атаку.
— Мы его ранили! — прокричал сивак, которому тоже удалось нанести бурому увальню несколько ран, из которых теперь толчками выплескивалась кровь.
Дамон сделал резкий выпад, вонзив лезвие в плечо чудовища еще глубже, нанеся ему такую рану, что одна клешня его задергалась и бессильно повисла. Грозный Волк ударил еще раз, с еще большей силой. Увалень жутко взвыл, словно заскрежетали друг о друга катящиеся валуны. Земля пошла трещинами от топота когтистых лап — чудовище отступило и начало закапываться в им же созданную яму.
— Бежит! — триумфально прокричал Рагх, награждая ударами наполовину скрывшегося увальня. — Мы победили!
— Мы не можем дать ему уйти! — зло откликнулась Фиона. — Не можем дать ему уйти живым!
— Она права! — бросил Дамон, с размаху опуская лезвие алебарды на спину монстра, и тут же выдернул его, напрягая мускулы. — Если тварь уйдет, то потом снова сможет напасть на нас снизу.
Земля стонала от воя бурого увальня.
— Погоди, так не годится. — Мэлдред закончил плести заклинание, из его ладоней выплыл желтый, светящийся, словно маленькое солнце, шар, опустился на землю и покатился к чудовищу. — Всем в сторону! Отойди, Дамон!
Грозный Волк сгреб в охапку Фиону, которая все еще наносила удары сияющим клинком, в тот же момент отскочил и Рагх. Магический шар достиг назначенной цели, покружился вокруг увальня и провалился в яму.
— Ну и что теперь? — спросил драконид. — Что это за магия такая?…
Конец его фразы повис в воздухе и был поглощен ужасным ревом. Земля вспучилась, выбрасывая комья грязи, и все увидели обжигающее глаза сверкание. Почва начала каменеть, сковывая лапы и клешни чудовища.
Бурый увалень завыл в бессильном гневе. Мотая головой, он всеми четырьмя глазами воззрился на сивака, зачаровывая его. Рагх глупо раскрыл пасть и поплелся к рычащему чудовищу, которого продолжала обволакивать каменеющая земля.
— Дамон, пора! — прокричал Мэлдред. — Кончай его!
Грозный Волк среагировал мгновенно. Отпустив Фиону, он нанес увальню мощный удар.
Остро отточенное лезвие разрубило каменный панцирь. Бурый увалень взвыл так, что земля содрогнулась. Камень, в который он врос, пошел трещинами. Чудовище попыталось освободиться.
Дамон ударил снова.
— Кровь! — злорадно вскрикнула Фиона. — Мы можем его убить! Я могу его убить!
Девушка приблизилась и несколько раз вонзила клинок в трещины. Рев наконец прекратился, и бурый увалень перестал двигаться. Через мгновение затихла и земля. Бывший рыцарь отступил и глубоко вздохнул. Рагху и гоблинам потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Через некоторое время из лесу стали выходить и остальные существа, которые до этого в страхе прятались за деревьями.
Дамон спустился к ручью, чтобы смыть кровь с тела и лезвия алебарды. Посмотрев наверх, он увидел, как драконид пытается забрать меч у Фионы.
— Он со мной разговаривает! — отчаянно кричала девушка.
— Оставь ей клинок, — приказал Дамон, поднимаясь к ним.
Драконид поднял бровь:
— Она едва не убила тебя, Дамон, Ты что, тоже обезумел? Оставлять ей оружие!..
«Может быть», — подумал Грозный Волк, а вслух произнес:
— Отдохнем час, не больше. Затем надо снова идти.
Они до рассвета шли на север вдоль ручья, который постепенно расширился до размеров небольшой реки.
— Ягмурт говорит, что деревня, которую ты ищешь, вон за тем холмом, — обратился Рагх к Дамону. — Они хотят знать, поведешь ли ты их в бой против их двоюродных братьев — хобгоблинов. Они думают, раз ты убил бурого увальня, то можешь творить чудеса.
Грозный Волк не ответил — он смотрел на свое отражение в воде. «Я монстр», — думал бывший рыцарь. Огонь, зарождавшийся в его животе, распространялся по всему телу. Последние несколько миль Дамон старался не замечать боли и упорно шел вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
