Они стояли перед храмом, сделанным из тракторных шин, — Янк справа от Сэма, а Анджела с розами слева от Сюзанны.
— Послушайте, ребята, — сказал Говард, начав церемонию. — Я никого из вас не знаю, поэтому не важно, что я должен сказать. Почему бы вам просто не посмотреть друг на друга и не дать те обещания, которые сможете сдержать! Сэм, давай ты первый!
Сэм повернулся и сжал ее руку.
— Обещаю дать тебе все, что в моих силах, Сюзанна. Я буду честным, буду говорить правду во имя нас обоих. И я не боюсь идти с тобой в будущее!
Это была странная клятва, но она рождала волны эмоций и затрагивала глубины ее души. Она была так типична для Сэма и поэтому полностью соответствовала важности момента.
Настал ее черед. Сюзанна посмотрела ему в глаза и попыталась выразить невыразимое:
— Сэм, я обещаю сделать для тебя все, что от меня зависит. Что бы ни встретилось на нашем пути… — Она запнулась, перебирая в памяти традиционные брачные обеты в поисках такого, что смог бы выразить и ее страсть, и ту радость, которую она испытывала, когда он был рядом. Ее молчание затянулось настолько, что Говард заговорил до того, как она успела закончить:
— Ну что ж, хорошо. Ты действительно хорошо сказала. — Он соединил их руки в своей ладони и прижал друг к другу. — Теперь вы по закону уже муж и жена, но лишь каждому из вас двоих станет понятно, что это в действительности значит.
Говард начал далее рассуждать об универсальной власти света и гармонии и завершил все словами:
— Так будьте же на высоте!
Когда Сэм поцеловал ее, дети на площадке захихикали; потом их обоих расцеловала Анджела. Янк и Сэм пожали друг другу руки, Говард обнял всех, включая детей. А потом Сэм в бешеном прыжке устремился на площадку к кольцам, подвешенным на массивной цепи, и пролез через них. Спрыгнув на землю, он запрокинул голову и рассмеялся. Сэм ликовал так, словно заполучил бесценное сокровище. А потом они вместе поспешили к мотоциклу Сэма. Анджеле не удалось разыскать в буфете на кухне у Янка пакет риса, и она взяла вместо этого пакет рожков[15]. Она быстро раздала содержимое присутствующим, и все пестрое сборище начало швырять рожки в жениха и невесту, а те с хохотом уворачивались.
После этого новобрачные на мотоцикле Сэма отправились на холмы. Волосы Сэма растрепались и словно омывали ее лицо. Она плотно прижалась грудью к его спине, укрываясь от набегающего потока свежего воздуха. Цивилизация осталась уже далеко позади, а они взбирались все выше и выше. В конце концов он вырулил на узкую, изрытую глубокими колеями дорогу, которая потом перешла в заросшую тропинку. Когда затерялась и эта тропинка, он уменьшил скорость и поехал прямо по зарослям сухого кустарника к крутому обрыву. И только тут остановился.
После рева мотора стало казаться, что кругом стоит звенящая тишина. Далеко под ними, внизу, лежала долина Санта-Клара — автострады, промышленные зоны и прямоугольники строений, расположившиеся, словно элементы огромной интегральной микросхемы.
— Я положил мир к твоим ногам, Сьюзи, — сказал он с хрипотцой в голосе, — мы вместе с тобой сделаем все, что захотим. Друг без друга мы мало что значим, но если мы вместе — вся Долина наша! Твоя и моя. Ты будешь королевой, я — королем!
В словах Сэма звучала какая-то отстраненная торжественность и сила, и Сюзанна, чтобы как-то разрядить напряжение, весело промолвила:
— У королевы, кажется, должна быть корона, а у меня нет даже бейсбольной кепки.
Он улыбнулся, и в его черной шевелюре на солнце заблестели серебристые нити. Сюзанна не могла наглядеться на Сэма — вот он, ее необузданный, свободный любовник, ее муж!
— На днях я куплю тебе «харлей», — сказал Сэм. — Как тебе эта идея? Это будет королевский «харлей»! — Прижавшись губами к ее затылку, он потянул за блузку у пояса и вытащил ее из джинсов. — И ты будешь спускаться на нем обнаженной прямо в центр «Эль-Камино-Риал», словно леди Годива!
Когда он дотянулся до застежки бюстгальтера, она инстинктивно закрыла руками грудь. Хоть местность и была пустынной, ей было в диковинку раздеваться на воздухе, и она натянуто улыбнулась.
— Так будет, наверное, неуютно. Кажется, здесь прохладно.
Он посмотрел на нее из-под полуопущенных ресниц взглядом, в котором светилось желание, и отвел ее руки от груди.
— Бэби, тебе будет так жарко, что ты уже никогда не замерзнешь!
Бюстгальтер упал на землю. Не отрывая глаз от ее груди, Сэм провел линию по впадине между холмиками. Сюзанну охватил дикий соблазн поднять руки над головой и предстать перед ним совсем открытой.
Он потянул вниз сразу джинсы и трусики и снял их вместе с туфлями. У нее по коже побежали мурашки, земля холодила пятки, но она этого почти не замечала.
Он мгновение помедлил, а потом расстегнул «молнию» — джинсы раздвинулись в форме глубокой буквы «V». Она чуть раскрыла губы, когда увидела его обнаженный живот, линию темных курчавых волос и поняла, что он без плавок.
— Ты когда-нибудь делала это на мотоцикле, Сьюзи?
— Тысячу раз, — ответила она не дыша.
— Еще бы, конечно. — Он кивнул на черное кожаное сиденье. — Седлай!
У Сюзанны пересохло во рту. Он снова испытывает ее, бросает вызов, толкает за пределы привычного. Не отводя от него взгляда, она сделала, как он сказал, сев на мотоцикл спиной к рулю и лицом к нему. От холодка черной кожи сиденья ее охватил озноб.
Сэм вызывающе улыбнулся и, перекинув ногу через сиденье, просунул свои руки под ее колени. Приподняв и разведя их, он протолкнул под нее свои ноги. Внутренняя часть ее бедер терлась о его джинсы. Он наклонился и посмотрел ей в глаза. Через пелену возбуждения до Сюзанны дошла мысль, насколько уязвимой сделала ее эта позиция — она открыта и доступна, а он — там, под джинсами, — восстал во всей мощи.
— Ты станешь великой королевой. — Он поиграл с ее грудью, пока она не застонала, а потом вдавил большими пальцами соски, прижав ее спину к рулю мотоцикла. Сюзанна закинула голову и посмотрела в небо, разметав волосы по тахометру и фарам; по небу скользили бело-голубые облака. Сэм ласкал ее соски, пока они не превратились в жесткие набухшие бутоны.
И тут он провел ладонью между грудей, по ее животу, скользя по телу, словно облака по небу. На жестких золотисто-каштановых завитках рука замерла.
— Колко и холодно снаружи, — он пошевелил пальцами, — и жарко внутри.
Она застонала и подняла ноги выше. Пока он играл с ней, Сюзанна почувствовала, что тело уносится в небо. Из-за облака вышло солнце Северной Калифорнии и засияло на ее коже. Она ухватилась руками за его икры, выгнув спину и подавшись грудью вверх, словно первобытная жертва, принесенная на радость богам.
