подносу.
— А с чего это вдруг?
— Это Изабелла так решила, — хмыкнула рыжая. — Только Анет и Люсинда могут.
— Эти две? — Уточняю, наблюдая, как наглая троица тоже мимо очереди пошла.
— Да, вся троица, — отвечает ещё тише. — Узнают, кто ещё одел, той несдобровать. Была одна девочка, надела в один тёплый зелёный день. Так её зажали и сняли трусы. Шоколадом бельё измазали и на ветку дерева в парке повесили всем на забаву, рассказывая, чьи они. Девочка от позора такого чуть с обрыва полигона не скинулась, маги спасли. На следующий же день её выгнали из Университета, а может, сама ушла.
— Вот же суки, — выдаю душевно.
— Вы читаете мои мысли, господин профессор, — усмехнулась горько и поднялась. — Ещё раз благодарю за компанию и угощения. Увидимся.
Помчала к окошку, где мойщицы сразу приняли поднос. Вот блин, всё, как в столовке в прежнем мире. Ностальгия даже слегка накрыла.
Рыжую, вышмыгивающую из зала, проводили злобным взглядом маги. А я вздохнул тяжело. Мне бы с ними не воевать. А подружиться и почерпнуть знаний. Ведь главная цель моего пребывания здесь — факультет магии, а не преподавание математики, до которой многим здесь дела нет. И не беготня за юбками. Если положить руку на сердце — максимум, покрасоваться. Как вариант, троим особо дерзким в рот дать.
Собираюсь уже уходить, может к Кириан наведаться. Или на Утёс перенестись поспать. А с кассы с подносом в мою сторону Изабелла идёт. Делая вид, что не замечает, за соседний стол садится наискосок от меня, прямо лицом. Ногу на ногу ставит, чтобы трусов не разглядел. А я разглядел треугольник голубенький. Как мило.
Вторая красотка тоже подтягивается, а за ней и третья. У всех на подносе пирожные всех видов, и больше никакой еды.
Как только все оказываются в сборе. Изабелла, похоже, сил набирается. Начинает смотреть загадочно и неотрывно. Видимо, три метра — это то безопасное расстояние, с которого моя аура не так обжигает и не столь сильно вышибает слезу.
— Я вижу, ты уже освоился, юный профессор, — выдаёт спустя минуту нахально, подперев подбородок лапкой. — Только столовки перепутал.
Я даже успеваю перевести внимание на магов, что продолжают горячо что — то связанное со мной обсуждать.
— А ты, я вижу, к матушке ещё не сходила, — ухмыляюсь.
Иначе бы так больше не выделывалась! Это не стал говорить. Потяну до лучшего удовольствия.
— Нет, решила дать тебе второй шанс. Жаль будет, если такой красавчик вылетит так быстро, — ехидничает и с подругами переглядывается, которые хихикают и краснеют. Краснеют и хихикают.
У главной суки тоже глаза горят нездоровым образом.
Пододвигаю нетронутое пирожное. Начинаю демонстративно пальцем крем черпать и есть. Млять, видела бы она свою мордаху! Всё, слюни потекли.
Смеюсь, заканчивая эту пытку. Нет, ну разве так может быть легко? Или всё дело в том, что меня так и тянет к властным сукам, которые получив отпор, начинают сразу течь. Да, сейчас я — красавчик, расстёгнут китель, рубашка хорошо подчёркивает рельеф груди, а отлично подогнанные рукава — бицепс. Ещё у меня подкаченные ноги и красивая мужская талия.
Откидываюсь на спинку. Как же здесь хорошо. В этот самый момент, когда мирок до меня и этих трёх плохих девочек сузился.
Зашептались между собой. О Сабрине. Засмеялись гадко.
— Говорят, ты подружился с нашей конопатой палкой? — Раздаётся от Изабеллы уже более смелое, когда на неё не смотрю.
Молчу, ковыряя задумчиво десерт.
— Во всем Университете нашёл самую ущербную, — продолжает.
— И чём же она ущербная? — Не выдерживаю таких суждений, поднимая глаза. — Думаешь, лучше её?
— А ты так не думаешь? — Кокетничает, откидываясь на спинку стула.
Ногу с ноги убирает, юбкой причинное место прикрыв. Наши взгляды вновь встречаются. Смотрит с интересом, провокационно так. Или, типа подловила.
— И чем же ты лучше? Телом? — Спрашиваю, посмеиваясь. — Сегодня такое завтра уже другое. В башке — то что? А на душе?
— И это мне говорит такой красавец, — парирует на грани, раскраснелась.
Глаза поблёскивают, видимо, задел.
— Это я сейчас красавец, — бросаю, поднимаясь. — А внутри я, возможно, монстр пострашнее твоей мамаши.
Изабелла язык прикусила. Девки переглядываются, на главаря вопросительно. Мол, какая ответочка будет босс?
Собираю на поднос тарелки, посвистывая.
— А не хочешь решить наши разногласия? — Выпалила, когда уже собрался к мойке.
Замер в пол–оборота.
— Да какие там разногласия, — смеюсь и продолжаю движение.
— У нас факультатив по фехтованию в семнадцать, придёшь? — Спрашивает с некой иронией, продолжая свою мысль. — Или испугаешься?
— Оооо, — загудели обе подружки. Захихикали.
Замираю, сделав несколько шагов. Очередная дура решила нарваться? И почему я знак «Первого меча» решил сегодня не одевать?
— Класс какой? — Спрашиваю, не поворачивая головы.
— Первый спортзал, — бросает Изабелла саркастически.
— Я буду, — отвечаю и улыбаюсь сам себе.
— Оооо — хо — хо, — снова загудели подружки. — Только сильно его не унижай.
— Собирайте народа побольше, — шепчет дочка Кириан. — Киньте клич.
— Это будет интересно, — Хихикают.
Иду с подносом и думаю. Что я там преподавать собрался? Какая к чёрту математика? Фехтование надо было заявлять. Хотя… Кириан бы не позволила.
Глава 24
Кириан: разговор по душам?
К Кириан всё — таки поднялся. Но бледная секретарша костьми готова лечь:
— У госпожи ректора обеденный перерыв велено никого не пускать!
Зря что ли на седьмой этаж пёрся? Отошёл обратно в холл, закрыв за собой дверь. Явил портал, представил кабинет училки. И перенёсся к ней, минуя нервозную тётку.
Были опасения, что есть защита. Но вроде бы всё осмотрел. В кабинете не так много мест, где можно контур замкнуть полностью.
Ректорши в кабинете не оказалось. Но я сразу вычислил, где она может быть. За стенкой предбанника с вешалкой ещё одна дверь. Туда и направился.
Дверь не заперта, свободно вошёл. Комнатуха наполовину меньше кабинета, шторы завешены, царят полумрак и уют. А ещё я слышу посапывание. Первое, что бросилось в глаза, это круглый небольшой стол из неоднородного стекла с бутылкой вина, выпитой наполовину, и один пустой бокал, нарезка фруктов и салфетки. Ну и следом увидел на светлом кожаном диване в полусидячем положении спящее
