Народы рассказывали об услышанном каждый на свой лад. Одни, унаследовав историю бегства Тефнахта в чужеземной лодке, говорили, будто бы бог Фаэтон попытался ехать по воздуху на огненной колеснице своего отца Солнца и, так как не умел ею управлять, рухнул на землю, спалив все кругом и себя самого. Другие рассказывали, что человек захотел вознестись выше того, кто его сотворил, но упал с неба назад на землю и не смог более подняться…
Через несколько месяцев после исчезновения Атлантиды армия Пуарема разграбила, опустошила и уничтожила все, что можно, в богатой стране Та Кемет, подчинив ее молодому правителю Менеру. Под его властью были объединены в государство все части страны народа роме.
Великий Жрец приказал построить храм своему новому богу Тоту, которым в действительности был он сам, а мертвый правитель был бальзамирован и положен в голубой саркофаг в небольшой пирамиде из шлифованного камня, сделанной по типу больших могил, которые исчезли вместе с Атлантидой. Острая вершина пирамиды, как говорили тогда люди, должна была сохранить память о Горе-родоначальнице, рожденной из воды.
Жрецы-атланты выгнали жрецов племени роме и ввели в покоренной стране свою науку и мудрость, свой обман, жадность и жестокость.
Прошли месяцы войны и грабежа. Страна Та Кемет наконец была объединена. Однажды во время больших праздников в новом храме бога Тота рядом с Великим Жрецом перед лицом жрецов, высших чиновников и знати из атлантов и роме (среди них тоже были чиновники, писцы, военные командиры), скромно стоявших на огромном дворе храма, молодой Менер, да будет он вечно здоров и могуществен, начал свою речь словами:
— Я, сияющий в веках, перед вами по воле моего отца…
ГЛАВА XXVII
Время полета вокруг Земли подходило к концу. С высоты, на которой находился необычный корабль, путешественники видели Землю словно Луну, но только больше размером. Они с нетерпением ждали возвращения к деревьям и рекам. Каждый из них по-своему переживал это. Аута старался научиться всему, что было возможно, а в свободное время с тоской смотрел на Землю. Он стал более мудр и учен, чем все ученые Земли, но ни наука, ни новые привычки не могли утолить его тоску по Земле. Пятеро чужеземцев продолжали и здесь свои исследования. Они то разглядывали Землю через разного рода подзорные трубы, то углублялись в чтение записок, составленных ими еще во время пребывания на ней. Одна лишь Неферт после первых дней страха и слез стала спокойной. Она находила удовольствие в учебе и наблюдении за небом.
— Если бы мы летали всю нашу жизнь, — часто говорила она Ауте, — я все равно не стосковалась бы по Земле.
Аута же с грустью смотрел на нее в эти минуты. Иногда он спрашивал ее, любила ли она когда-нибудь покинутую ею Землю.
Позже, когда их путешествие подходило к концу, Неферт смогла определить причины своего равнодушия к видневшейся через окно корабля Земле, напоминавшей теперь огромную земную луну.
— Что я видела на Земле, которую вижу полностью только отсюда? — сказала она. — Ничего, кроме дворца, огромного храма, нескольких жрецов и дворца в садах Святой Вершины. Я не могла любить Землю, так как не знала ее.
Прошло много времени после их отлета, прежде чем Аута рассказал ей правду о Тефнахте. Услышав его рассказ, она долго плакала. Позже Неферт начала постепенно понимать настоящий смысл происшедшего. Она не любила ни Атлантиду, ни людей и, по сути дела, пока была на Земле, не знала, кто такие люди. Она любила единственного человека и была верна ему всей душой, хотя вокруг нее все говорили, что это не человек, так как он раб и черный. Только интуиция женщины подсказала ей, что тот, кого она видела лишь мельком и с которым всего лишь раз поговорила, был умен, красив и добр, что он должен быть для нее всем. Зная, какое наказание ожидает обоих, она спрятала любовь в глубине своего сердца. Вероятно, поэтому ее любовь и стала такой непреодолимой. А здесь, на небесном корабле, среди умных людей другого мира, она поняла, что гордыня и ненависть ее отца, жестокость ее брата отрезали ей дорогу к единственной настоящей любви и уничтожили самую красивую страну мира. В это мгновение смерть отца показалась ей естественной. Потом ей захотелось на Землю. Когда она призналась в этом Ауте, тот не удивился. В порыве радости он сильно сжал ее в объятиях.
— Я ничего не знаю о тайне нашего полета, — сказала ему Неферт. — Я привыкла к нему, вот и все. Если бы тебя не было со мной, я умерла бы от страха в самом начале. Теперь же я не удивляюсь ничему; ни тому, что мы, как духи, поднимаемся с пола на потолок, и ни тому, что я могу поднять тебя одной рукой и пустить, словно птицу, чтобы ты полетел. — Потом она испуганно посмотрела на него и крепко сжала его руку. — Но не без меня! С тех пор как корабль стал вращаться вблизи Земли, ты перестал быть пушинкой… — И она засмеялась.
— А теперь хочешь — полетим на Землю?
— Теперь — да. Теперь тебя никто не сожжет на костре за то, что ты любишь меня, и меня никто не разрежет на семьдесят частей, чтобы потом выбросить на городскую свалку, только за то, что я люблю тебя.
— А тебе не жаль Атлантиды? — спросил Аута.
Неферт не ответила. Она посмотрела на огромную, плывущую по черному небу звезду в голубых и зеленых пятнах. Человек не может жить в коробке, какой бы вместительной она ни была. Даже чужеземцы чувствовали себя стесненно и тосковали по Земле почти так же, как и по своей планете.
Число витков, высчитанных Хором, еще не истекло. Но чужеземцы с нетерпением ожидали возвращения на Землю для завершения исследований, с тем чтобы окончательно узнать, стоит ли звать сюда своих соотечественников или отправиться на поиски другой, более подходящей планеты.
— Почему вы считаете Землю непригодной для себя? — спросил однажды Аута.
— Она одновременно пригодна и непригодна, — ответил ему Хор. — Остается разобраться лишь в том, каких качеств больше, хороших или плохих. Я знаю, что она похожа на нашу планету, разве что на ней больше воздуха, а другие необходимые для нас условия вообще нелегко найти.
— Разве нет планет, подобных вашей?
— Есть… и, должно быть, их предостаточно в необъятном звездном мире. Но даже нашей долгой жизни не хватит для того, чтобы искать их.
— Однако к нашему воздуху вы привыкли довольно хорошо.
— Мы тебе никогда не говорили почему. Нам задолго были известны плотность и состав вашего воздуха. Ты теперь знаешь, как мы исследуем видимые и невидимые лучи… Вот они-то и показали нам это. Тогда в течение ряда лет мы стали приучать себя к такой плотности в специальных комнатах. Но многие так и не смогли привыкнуть. К тому же для всех такие комнаты построить нельзя.
