После вывода из Афганистана западных военных контингентов основными претендентами на власть в пуштунских районах являются талибы, а контролируемые бывшим «Северным альянсом» провинции подчиняются Кабулу чисто номинально. Как следствие, в районах проживания шиитов-хазарейцев велико влияние Ирана, на юго-востоке – Пакистана, в ряде восточных и северо-восточных регионов – Индии.
Сотрудничество Нью-Дели и Кабула окрепло осенью 2011 года, после терактов, в ходе которых был убит ряд ключевых фигур администрации Карзая, и охлаждения антитеррористического сотрудничества США и Пакистана, взявшего под покровительство группировку «Хаккани». Американцы рассчитывали, что союз Афганистана с Индией сбалансирует влияние в этой стране Пакистана, опирающегося на Китай, создав после ухода американских войск в Афганистане ситуацию неустойчивого равновесия.
В ходе активной фазы военной операции западной коалиции против талибов и «Аль-Каиды» они не были разгромлены, несмотря на уничтожение некоторых лидеров и фигур второго порядка. Исламисты отвели основные силы на Территорию племён (FATA) и в Северо-Западную провинцию Пакистана. Превратив «Аль-Каиду» в международный бренд, они расширили зону влияния «зелёного интернационала» до североафриканского Сахеля и Индонезии.
Число афганских беженцев составляет до 2-х миллионов в Иране и более 4-х миллионов в Пакистане (официальные данные меньше в разы), а большая часть временно перемещённых лиц на территории самого Афганистана не зарегистрирована международными организациями. Границы этой страны с Ираном и Пакистаном прозрачны и пересекаются кочевниками в регулярном режиме – свыше полутора миллионов человек ежедневно.
Медресе и мечети деобандского толка, а также лагеря беженцев в пуштунских районах Пакистана – основная тыловая база талибов. В афгано-пакистанском пограничье, периодически конфликтуя с талибами и местными племенами, действуют исламские «интербригады», в составе которых немало новообращённых мусульман из Европы и республик бывшего СССР. В числе этих структур находятся группировки, близкие к ИГ, среди боевиков и командиров которых велико влияние Катара и Турции. Они представляют основную угрозу республикам Центральной Азии.
Операции западной коалиции в Афганистане выявили слабые места в оперативной деятельности НАТО, включая неготовность армий большей части входящих в альянс стран (включая западногерманский бундесвер) к ведению боевых действий в условиях диверсионно-партизанской войны на пересечённой местности. Основная боевая нагрузка по противостоянию талибам и их союзникам в Афганистане легла на «англосаксонский блок», включая армию США, британский и канадский спецназ.
Нескоординированность военных и гражданских властей, открытое противостояние Пентагона и Государственного департамента привели к конфликту командования войск с администрацией США. После принятия решения о выводе американских войск из Афганистана значительная, если не подавляющая, часть военных операций коалиции, включая направленные на уничтожение плантаций опиумного мака и нарколабораторий, представляла собой имитацию, ориентированную на прессу. Это же относилось к борьбе с талибами, активность которых несколько снизилась в ожидании возвращения к власти после ухода американцев.
Перспективу такого развития событий подтвердили заявления правительства Карзая и западных лидеров о необходимости проведения переговоров с «умеренными талибами». Следствием заигрывания с исламистами стало уничтожение Миссии ООН в Мазари-Шарифе в начале апреля 2011 года и точечные операции исламистов по ликвидации руководства ключевых городов и провинций Афганистана. При правительстве Ахмадзая ситуация только ухудшилась – в том числе потому, что слабая подготовка, недостаточная численность и отсутствие мотивации афганской армии и полиции практически исключили успешное ведение ими самостоятельных действий. Уровень дезертирства и вовлечённости афганских силовиков в криминальную деятельность, включая передачу оружия боевикам и наркоторговлю, зашкаливает.
Снижение численности западных войск на территории Афганистана привело к взрывному росту нестабильности не только на его территории, но и по периметру границ, включая Пакистан и приграничные районы Ирана, поскольку, как и вывод из страны советского воинского контингента в конце 80-х годов, было воспринято исламистами как победа. Их беспрепятственному продвижению в Китайский Туркестан и Центральную Азию не слишком мешает даже буферная зона, которую представляют северные тюркоязычные провинции Афганистана и Нуристан.
Возвращение «Аль-Каиды» к довоенному уровню влияния в Афганистане после массового оттока её боевиков в Ирак, Магриб, на Аравийский полуостров и Африканский Рог не произошло: талибы не готовы были предоставить ей эту возможность. При этом «Аль-Каида», несмотря на уничтожение весной 2011 года в пакистанском Абботабаде Усамы бен-Ладена, так и не была разгромлена. Несмотря на победные реляции руководства США, она прошла успешный «ребрендинг». В случае начала в Афганистане нового витка гражданской войны высока вероятность возвращения оттуда иностранных боевиков в страны их происхождения, включая Россию.
Основу экономики Афганистана составляет и в обозримой перспективе будет составлять выращивание опиумного мака и каннабиса и производство на их основе наркотиков. Афганистан обеспечивает до 95 % мирового рынка героина. Российские интересы в Афганистане ограничены участием в пресечении наркотрафика, при минимальном вовлечении в боевые столкновения российских войск. Призывы к участию России в восстановлении Афганистана не имеют никаких экономических оснований и явно рассчитаны на коррупционные схемы.
Остающийся на территории страны воинский контингент НАТО – точнее американский, играет скорее символическую роль, нуждаясь в каналах снабжения в тем большей мере, чем более осложняется ситуация в Пакистане. Нестабильность, усугубляемая демографическим кризисом (один из самых высоких показателей прироста населения при наименьшей продолжительности жизни в исламском мире), препятствует транзиту углеводородов Центральной Азии на мировой рынок через территорию Афганистана. В перспективе не исключено установление над рядом его районов прямого контроля Китая, Ирана и Пакистана или распад этой страны, который может спровоцировать аналогичные процессы и в соседнем Пакистане.
Положение Пакистана сложно и противоречиво. Он слишком серьёзен в военном отношении, чтобы Запад рискнул пытаться оказать на него прямое воздействие, но внутреннее положение в стране неустойчиво, а добрая половина территории не контролируется ни центральными, ни местными властями. Население не любит иностранцев, элита не доверяет им, но без их помощи ИРП не справится со своими проблемами. По данным Плановой комиссии Пакистана, 35 %, а по сведениям Центра исследований и безопасности до 70 % населения страны находится ниже черты бедности, составляющей $ 2 в день. Миллионы выходцев из Пакистана живут за его пределами, в том числе около 2-х миллионов в аравийских монархиях.
Балансируя между США и ЕС, Китаем и арабским миром, Ираном и Индией, Исламабад настаивает на неприкосновенности границ Пакистана для иностранных войск, хотя их ежедневно пересекают сотни тысяч человек: контрабандисты, террористы и живущие в пограничье племена. Беженцы из Вазиристана на 500 тысяч, а из района Сват на 2 с половиной миллиона человек увеличили число временно перемещённых лиц на территории Пакистана – жертв природных бедствий и военных конфликтов, ситуация с которыми приблизилась к гуманитарной катастрофе. При этом Исламабад сделал жест доброй воли, продлив на 3 года пребывание в пограничных с Афганистаном районах миллиона семисот тысяч афганских беженцев в дополнение к зарегистрированным в Пакистане на 2007-й год 2-х миллионов 200 тысяч афганцев.
Беженцы и временно перемещённые лица не только перегружают и без того несбалансированный бюджет Пакистана и дестабилизируют ситуацию в стране в целом, но и являются кадровым резервом радикальных исламских и сепаратистских движений. Последнее тем более опасно, что межэтнические и религиозные конфликты в стране, включая теракты против христиан и шиитов, – часть её повседневной жизни. При этом, если обстановка в Кашмире контролируется армией, напряжённая обстановка на западных границах Пакистана не даёт оснований для оптимизма. Так, лидеры белуджей требуют создания «Великого Белуджистана» из пакистанской провинции Белуджистан и иранской – Белуджистан и Систан.
Проведённая властями Британской Индии в 1893-м году граница с Афганистаном – «линия Дюранда» не признаётся пуштунами, говорящими о создании «Великого Пуштунистана» на базе земель пакистанских и афганских племён. Компромисс же местных маликов с федеральным правительством, основанный на невмешательстве Исламабада во внутреннюю жизнь племён по неизменному с 1901 года Уголовному законодательству зоны племён, был разрушен введением в этот акт в августе 2009 года поправок, распространивших юрисдикцию Пакистана на их земли.
