Читаем без скачивания Крылья страха - Анна Данилова

– А ты не знаешь, как Ломов стал министром экономики? Я, к своему стыду, до последнего времени не интересовалась политикой, в этом плане у меня огромный пробел. Что вообще представляет из себя Ломов?

– Я думаю, что он гений. Никто не знает, откуда он взялся. Возник, так сказать, ниоткуда с совершенно потрясающими разработками, касающимися реорганизации местных оборонных заводов. Там, говорят, было все: расчеты, схемы, перспективные планы будущих производств и даже список живущих в нашем городе специалистов, способных поднять производство… Кажется, он всю жизнь проработал в каком-то закрытом предприятии, в какой-то лаборатории, где ему больше приходилось бездельничать, чем реализовывать себя… А потом он решил, что хватит спать, пора приниматься за серьезную работу. Он вышел напрямую на губернатора, втерся к нему в доверие и, понимая, что имеет дело с дилетантом в экономическом плане, объяснил ему все на пальцах… И губернатор понял, что Ломов ему нужен как воздух… После того как Павлу Андреевичу было дано место скромного чиновника при нашей администрации, он развернулся не на шутку. Убедил губернатора поехать со своими идеями и планами в Москву… Вот после Москвы все и началось. Колесо завертелось, с нашими местными предприятиями стали заключать долгосрочные договора…

Полина вдруг остановилась на полуслове.

– Откуда тебе все это известно? – спросила Юля, чувствуя себя совершенным недоумком.

– Газеты надо читать, госпожа Земцова… Ты бы спросила у Крымова про своего Павла Андреевича, он о нем еще больше знает.

– А что он знает?

– Что его пытались поймать на взятке, да кое-кто сильно обжегся. Он большая умница, не дал себя поймать, потому как взяток не берет… Он и так имеет все, поскольку тесно сотрудничает с директорским корпусом, я имею в виду вполне конкретных людей, которые буквально питаются его идеями… Поэтому меня раздражает, когда я слышу вокруг себя, что, мол, мы связаны по рукам и ногам, нам не дают работать, негде развернуться… Все это чушь собачья… Были бы мозги…

– Послушай, но раз он такой хороший, как ты говоришь, тогда почему же ты не советуешь мне с ним встречаться? То, что он не такой, как все, я и сама поняла.

– Все очень просто. Он поработит тебя. Рядом с ним ты сойдешь с ума, свихнешься… Он какой-то странный… С сумасшедшинкой, что ли… Не знаю даже, как тебе объяснить…

– А друзья у него есть?

– Есть. Начиная с губернатора… Но дружат с ним в основном из страха… Слишком много в нашем городе связано с именем Ломова…

– А чего его бояться-то? Я не понимаю…

– У него свои принципы работы… Возможно, он таким образом проворачивает свои идеи, что человеку, хотя бы раз с ним связавшемуся, просто невозможно будет потом обходиться без Ломова.

– Полина, ты несешь какие-то несуразности… То есть, говоря проще, Ломов давит на директорский корпус психологически?

– Да нет же… Тут дело сложнее и во многом зависит от того, какое прошлое у руководителя предприятия… Процедура банкротства, списание долгов – вот «золотые» рычаги, которые использует в своей работе Ломов. Он как паук, который оплел весь город… В конечном счете заводы работают, проблема безработицы решается, люди начинают получать деньги, но больше всех будет иметь твой Ломов…

– Но почему? Ведь он только чиновник?

– Ценные бумаги, Юля… Он – держатель основных пакетов акций, он акула, готовая сожрать в любое время то, что плохо лежит, или то, что перестает ему подчиняться…

– А как к этому относится губернатор?

– Ломов ему необходим как воздух…

– … или как мозг?

– Ну вот ты все поняла… Я тебя, кажется, задержала? – Полина улыбнулась и даже подмигнула Юле: – Но ты должна знать, с кем проводишь ночи…

– Но откуда у тебя такая информация? Ты что, тоже интересовалась Ломовым как потенциальным любовником?

– Я вообще много чего знаю о местных воротилах… Но все это довольно скучно…

Она снова закрылась, как раковина-беззубка.

Ломов был недоволен, что его заставили ждать. Но тем приятнее было Юле осознавать, КТО ее ждет, особенно после всего, что она услышала о Павле Андреевиче.

– Извините, что задержалась. Я попыталась сделать себе перевязку, и, по-моему, у меня это довольно-таки неплохо получилось… Вы сердитесь на меня?

– Скажи, – он повернулся к ней, и в бледных бликах салонного освещения она увидела его крупное, с выразительными темными глазами лицо. Мешки под ними показались и вовсе черными, они словно бы являлись продолжением глаз и пугали своими размерами. – Скажи, тебе доставляет удовольствие мучить меня?

– Если вы будете разговаривать со мной в таком духе, то я вернусь домой… Вы не должны забывать, что я женщина, что у меня могут быть свои дела, которые необходимо выполнять без свидетелей… Я переоделась, сделала перевязку, привела себя в порядок, наконец, распихала продукты в холодильнике, выпила анальгин… Что в этом особенного? Вы прекрасно понимаете, что я ранена, что мне нездоровится и что я согласилась поехать с вами только лишь из уважения к вам… Кроме того, я надеялась на вашу реальную помощь.

– Извини… – он положил руку ей на плечо и, склонившись к ней, поцеловал в щеку. – Просто я нервничал… Я подумал, что ты меня обманываешь, что у тебя дома кто-то есть, с кем ты обсуждаешь наши с тобой отношения… Ну что, поедем?

– Конечно, – она тоже клюнула его в щеку. И они поехали.

– Знаешь, ласточка, тебе будут говорить обо мне самые ужасные вещи… Но ты не должна никому верить. У меня достаточно много врагов в этом городе. И не потому, что я такой плохой, просто у меня работа такая… Я выбрал тебя, и мне бы хотелось, чтобы ты теперь выбрала меня.

– Павел Андреевич, я все это уже слышала, только никак не могу взять в толк, зачем я вам? Вы действительно хотите создать семью, чтобы у вас появились дети?

– Разумеется…

– Вам уже за шестьдесят, не кажется ли вам, что как-то поздновато вы решили взяться за ум? Это что же получается, у вас до сих пор нет детей?

– Представь себе, нет…

– Но почему? Вы бесплодны?

– Не думаю… Просто у меня до сегодняшнего дня не складывалась личная жизнь.

– Уверена, что у вас было много женщин… Вы – влиятельный человек, богатый к тому же… Что мешало вам встречаться с женщинами и выбирать среди них потенциальную жену?

– Я и выбирал… Понятное дело, что я не монашествовал, просто мне бы не хотелось говорить с тобой на эту тему…

– А вы, случайно, не гомосексуалист?

– Нет, успокойся. Мне даже показалось, что я смог убедить тебя в том, что способен сделать женщину счастливой…

Юля замолчала, вспомнив все, что произошло между ними в их последнюю встречу. Она уже открыла было рот, чтобы сказать, что вряд ли подобную близость можно назвать счастьем, но вовремя опомнилась и, чтобы не обидеть Ломова, промолчала. А ведь она не забыла о кладбище, о том, что ей пришлось пережить, наблюдая полное бессилие Павла Андреевича, и, наконец, о предложении Ломова заниматься сексом с другим мужчиной в его присутствии.

Глава 20

Всю ночь Юля проспала одна на широкой кровати, а утром, проснувшись, поняла, что видит эту спальню в последний раз. Ломов – увлечение, не больше. А потому с ним необходимо немедленно расстаться, пока они не стали врагами. Мужчины – самолюбивые звери, с ними нельзя вести себя резко. Особенно с Ломовым.

Она встала, подошла, обнаженная, к окну и взглянула на улицу. Шел дождь. Глубокая осень. Глубокая печаль.

Она помнила, как Ломов раздевал ее, как разбинтовывал плечо, осматривал рану, а потом смазывал ее целебным бальзамом и вновь бинтовал, шепча в каком-то неописуемом восторге совершенно бредовые молитвы. Он был восхищен ею. Он был влюблен в нее. Он страдал. Он так и не смог овладеть ею.

Плечо не болело. Юля нашла свою одежду на кресле, оделась и поняла, что не готова к встрече с Ломовым. Она не знала, о чем с ним говорить, что обещать, о чем договариваться. Он захочет ее увидеть снова, но с нее хватит.

Решение бежать из этого дома пришло само. Охотничий домик, нафаршированный чучелами животных, шкурами убитых зверей, ружьями и кинжалами, меньше всего напоминал ей тюрьму, в нем имелись открывающиеся окна и двери… Пройти к выходу, минуя комнату, где спал Павел Андреевич, было невозможно, оставалось одно – выбраться из спальни через окно.

Юля долго открывала его, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящего в соседней комнате хозяина. Наконец это удалось, и в лицо ей хлынул влажный и холодный воздух, настоянный на ароматах умирающего осеннего леса…

Юля достала блокнот и, черкнув несколько строк, вырвала листок и оставила его на видном месте, после чего с необычайной легкостью взобралась на подоконник и, придерживая полы длинного пальто, спрыгнула на мягкую влажную землю… На ее счастье, окно спальни выходило на лесную дорогу, тогда как окна других комнат были обращены в сад… Ей повезло, она даже не подвернула ногу.