/Адриан /
— Твой поступок глуп, бессмысленнен и безрассуден! — с выражением нудного учителя выговаривает мне горячо любимый папочка.
А я просто не хочу с ним разговаривать. Почему? Да потому что! Желания никакого нет.
Конечно, у меня не было плана поймать смертельную стрелу собственным телом. Но мир в тот момент чётко разделился на «до» и «после». Я не мог допустить того, чтобы Кристина погибла. Это словно стало каким-то врожденным инстинктом – оберегать её, защищать, даже ценой своей жизни.
Я не знал, как именно подействует на меня отравленное древко. Драконы по своей природе бессмертны, но и у вечной жизни существует свой срок.
У всего есть предел.
Целую вечность варился в огненной пустоте, балансируя на грани между жизнью и смертью. Запертый в невидимой тюрьме, скованный по рукам и ногам, напрочь лишенный своей силы. Почти умер.
Лишь благодаря второй ипостаси продержался чуть дольше. Дракон выиграл для нас немного времени, да и мадам Джослин сделала всё возможное, пытаясь вернуть меня из потустороннего мира.
Да только я всё равно одной ногой побывал на той стороне, полностью погрузился во тьму, мрак и хаос, пропитался насквозь отрицательной энергетикой.
Всего два дня в отключке в реальности – это несколько сотен лет в Аду. Некроманты не попадают в Рай. Учитывая, что мы с самого рождения проводим ритуалы, завязанные на черной магии для увеличения своих сил, то иного и ждать и не стоит.
А там внизу паршиво. Особенно для тех, кто лишь наполовину перешел за грань.
Моя душа металась среди всех прочих, порабощенная смертью. Сталкивался с духами некогда живых. Некоторые из них были страшно спокойными и тихими, другие сеяли войну и раздор, третьи бездумно плыли то сквозь меня, то мимо меня. Видел жутких созданий, по сравнению с которыми все демоны и умертвия могли показаться милыми пушистыми котятами. Внеплановая практика по некромантии, иначе говоря.
Пришлось столкнуться со всеми своими страхами и демонами, умирать по десятки раз за день и проживать свой персональный Ад снова и снова.
Но и в те моменты чувствовал прочную и тесную связь с Кристиной. Это какой-то особенный вид магии, прочная энергетическая броня и, одновременно, главная моя слабость. Она заполняла все мои мысли, в каждом проклятом духе я видел свою истинную. А самое паршивое – страшно было не погибнуть, а потерять её.
Ещё полгода назад и не подозревал, что буду настолько зависеть от этой девушки, что каждая мысль о ней будет отдаваться нестерпимой болью в сердце. Я всегда думал, что любовь делает нас слабыми и уязвимыми, но оказалось – всё точно наоборот. Настоящая сила пробуждается тогда, когда у человека есть та или тот, к которым надо вернуться. Кого нужно защищать, кто нуждается в тебе так же, как и ты в ней.
И вряд ли Кристина Дюамель испытывала те же самые чувства, но она вытянула меня с того света. Это должно что-то значить, правда?
Разбившийся амулет «Глаз Дракона» никогда не сработал бы, если бы связь между мной и Кристиной была слабой. Выводы напрашиваются сами собой. Я давно признал, что мы созданы друг для друга. Пусть успел конкретно накосячить.
Осталось, чтобы и моя любимая девочка осознала это в полной мере. Я не могу её торопить или оказывать давление, потому что сам сделал все для того, чтобы оттолкнуть Крис.
Уже прошла целая неделя с тех пор, как Элла Прайстер принесла саму себя в жертву Чёрной Королеве. В Академии Дивинат царило странное пугающее спокойствие, напоминающее затишье перед бурей.
Озеро Лайдэрен высохло, оставив после себя лишь пустой кратер, наполненный пеплом. Я не мог не винить себя в случившемся.
Уже слишком много накосячил в этой жизни. Сначала подставил дядю и крестного, когда решил остановить «Дюжину Тумана» любой ценой, после притащил в академию чертов гримуар по мертвой магии и напоследок доверился проклятой Элле Прайстер, которая вертела всеми, как только хотела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мне стоило догадаться, что Лизабет ведет себя необычно, но было легче всё спустить на тормозах, чем попробовать докопаться до сути. Для меня всё разложили по полочкам, а я и рад.
Моя бывшая больше двух месяцев провела в заключении, просто чудом выжила. А Элла успешно примеряла на себя то один облик, то другой. А теперь полукровка мертва, и мы никогда не узнаем ответов на многочисленные вопросы.
Всю неделю мы с Лиз провели в госпитале. Лизабет и сейчас выглядела всё равно, как умертвие. Сказался длительный плен, обезвоживание, большая потеря крови и энергии. Герцог Эдельте чуть на уши всю академию не поставил, узнав про случившееся с его любимой дочерью. Тот ещё паникер со стажем.
— Адриан, ты меня слушаешь? — вновь доносится до меня голос родителя. — Чем ты думаешь?
Кажется, он сам напрашивается на семейные разборки. После всего произошедшего я просто не знаю, как поддерживать с отцом нормальные отношения. Впрочем, мы никогда и не были с ним настоящей семьей.
Кроме того, и матушка моя отличалась. Та самая, которую я считал покойной, и ныне заключенная в королевской тюрьме. Не каждый день узнаешь, что собственная мать пыталась уничтожить тебя. Я помню её доброй и улыбчивой, но никак не хладнокровной стервой с амбициями.
— По-твоему, что я должен был сделать, папа? — посмотрел на отца, на чистом автопилоте застегивая китель. — Увы и ах, но я не ты. Убивать свою истинную больше по твоей части.
Между нами повисло молчание. Обстановка в госпитале накалялась все больше и больше, угрожая закончиться страшным пожаром.
Отец тяжело выдыхает и садится в кресло. Он сейчас мало похож на известного всем грозного правителя Эрисфейла, Его Темнейшее Величество короля Аарона Бекфорда. Бледный, осунувшийся, изможденный. Под глазами залегли чёрные тени, взгляд тусклый и пустой.
— Ты всё знаешь.
— Пока я был в отключке, мой дракон всё впитывал в себя, как губка. Так что мне известна каждая мелочь. Но ты всегда можешь стереть мою память, да?
— Адриан, я не был хорошим отцом, но позволь хотя бы объясниться перед тобой.
— Ты не был моим отцом, — жестко отрезал. — Ни плохим, ни хорошим. Никаким. А теперь мне пора выигрывать магический турнир, пока тебя не спихнули с трона, отец. Ты сам говорил, что нужно укреплять нашу репутацию. Ведь так?
— Адриан, — рваный вздох срывается с его губ. — Пойми, я не хочу потерять своего единственного сына. Это важнее любой власти. Прошу, оставь затею про проклятый турнир.
Признаю, что-то с родителем не так. Не хочу сказать, что он изменился или ещё что, но, в конце концов, он мой отец. Другого у меня нет.
— Ладно. Говори, что хотел.
— Шарлотта… — он сцепил руки между собой, заметно нервничая. — Когда я отправился в ту политическую миссию, где встретил твою мать, я был уже помолвлен. С девушкой, которая училась вместе с твоим дядей. Многочисленные знаки говорили о том, что она моя истинная пара.
— Значит, не такая и истинная.
Я не мог сейчас представить ситуации, где отказался бы от Кристины. Ни в одной из реальности, ни в одном из бесконечных миров. Но истинная пара не залог крепкого и счастливого союза. Порой, всё складывается весьма трагично. В истории много примеров.
— Встретив твою маму, я подумал, что принял страсть за нечто большее. Мы были счастливы с Шарлоттой. Влюбились, поженились, я души не чаял в своей жене. И только через три года после твоего рождения стало известно, что она использовала меня. С помощью магии провела зеркальный ритуал на истинность. Повернула мою любовь к другой в свою сторону. Это очень древний языческий обряд, известный драконам.
Слова матери постепенно обрели свой смысл:
«Я ненавидела своего мужа. Но мне пришлось лечь под него, чтобы сохранить свой род. Спасти драконов от вымирания. Знаешь ли, когда новые особи перестают рождаться, то мы слабеем. Наш огонь угасает. Теряем своё безоговорочное бессмертие и сливаемся с миром. Мы всегда были истинными властелинами. Демиурги. А высшим богам всегда приходится принимать непростые решения во благо вселенной»
