Вот оно — мое последнее спасение. Одновременно так близко, и так чертовски далеко…
Невыносимо!
— Тебе нужен мой паспорт? — тихо спрашиваю я, тяжело сглатывая. В этот момент даже взмолилась, чтобы услышать его смех и замечание, что я все такая же ничего немыслящая глупышка.
— Допустим, я планирую наш медовый месяц заграницей, — Максим сказал это с такой интонацией, что я не поняла, подтрунивает он меня или заявляет серьезно. В любом случае мое сердце закололо от плохого предчувствия.
— Но, чтобы планировать медовый месяц, пара обычно должна… — запнулась, потрясённая тем, куда привели меня мысли. Гордеев смотрит на меня внимательно, отслеживая каждую пробегающую по моему лицу эмоцию.
Я шокировано выдыхаю. Нет, этого точно не может быть. Ведь не станет же он такого делать? Правда?
— Ты не можешь так со мной поступить, Максим, — горло болезненно сдавили спазмы, предвещая истерические слезы и всхлипы.
— Не переживай, я сделаю все в лучшем виде. Тебе придется мне довериться, — он подходит ближе и целует меня, нежно и проникновенно, отчего сводит скулы.
Я испытываю свое крушение, причем окончательное, бесповоротное.
Сейчас четверг и мне необходимо что-то предпринять до понедельника. Если у него будет мой паспорт, Максим без каких-либо проблем в прямом смысле экспортирует меня из страны ещё и под новым статусом жены, чего допустить точно нельзя. Даже думать страшно о таких последствиях!
Вот только как избавиться от Гордеева, когда он за мной бдительно надзирает? К тому же охраны стало втрое больше!
Надеюсь, что это действительно была изощренная издёвка.
— У нас по плану завтрак, — Максим поддевает мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. — И еще кое-что горячее, — вторую руку он опускает вдоль моей спины, прямо на ягодицу, крепко ее сжав.
Ненасытное чудовище.
Часть 15.1
Я наблюдаю за тем, как Максим поздним вечером собирается возвращаться в Москву, и не могу выдумать, как его остановить.
Телефон, который находится во внутреннем кармане пиджака, не дает спокойствия. Пальцы сжимаются до твёрдых кулаков, так до смерти хочется заполучить его телефон в свои руки.
Гордеев сообщил, что ему нужно поработать, и возвратится назад уже в воскресенье… Несколько дней одиночества и безнадёжности не помогут мне изобрести нечто в воскресенье, чтобы исчезнуть до понедельника.
Мнусь у двери, вперив взгляд в Гордеева, который опрятно завязывает галстук и придирчиво осматривает себя в зеркале. Робко к нему подкрадываюсь, обнаружив раскатившуюся по его губам улыбку.
— Что, моя малышка? — оборачивается ко мне и притягивает к своему мощному телу. На фоне такого крупного мужчины в стильном сером костюме, я смотрюсь немного несуразно в домашнем халате, без косметики и до безобразия растрепанная.
— Я не хочу оставаться одна, — насупившись, смотрю на Максима через наше отражение в зеркальной глади. — Не уходи… Пожалуйста, — данную речь я репетировала четверть часа в ванной комнате, гримасничая, выбирая необходимую тактику.
— Мило, — скалит зубы Максим, — но не правдоподобно, — чмокает меня в щеку, и отстраняется.
Реагирую стремительно и поэтому мне удается задержать его за обе руки, крепко сдавив своими ладошками. Он вскидывает брови, немного удивлённо, но заинтересованно. Смотрит на меня внимательно, силясь разгадать мои замыслы. Его проблема в том, что он все еще не знает меня, мою душу и внутренний мир. Но взгляд и тело изучил досконально, здесь он достиг успеха.
Опускаюсь на колени, не прерывая нашего зрительного контакта, сразу замечая лихорадочный блеск его глаз, ощущая напряжение его сильных рук.
— А так? — спрашиваю я, с явным вызовом глядя на мужчину. Он прикрывает глаза, громко сглатывая и облизывает за мгновение пересохшие губы.
Мне приходится применить все свое мастерство и на какое-то время забыть о том, перед кем именно я стою на коленях хоть и неохотно, но добровольно. Тянусь к его ремню, подмечая, как Максим тяжело задышал и беспрепятственно его растягиваю, опуская безупречно выглаженные брюки с бельем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Его поразительно твердая эрекция едва не ударила меня по лицу. Никогда не думала, что он заводится сразу, как я к нему прикасаюсь… Или это так действует то, что я добровольно спустилась на колени? В любом случае Максим поражает своей эффектною на меня реакцией.
Это мне на руку. Он взбудораженный и не захочет меня отпихнуть в сторонку, а только привлечь к своему члену как можно ближе… Что он и делает в следующую секунду, положив руку мне на затылок. Не спешу, зная, как он любит продлевать наслаждение и получать от меня непросто открытый рот, но и нежность.
В моей ладошке его член буквально горит, вздувшись венками от сексуального напряжения. Мои губы дотрагиваются к нему невесомыми поцелуями, а когда я провожу языком по всей длине, Максим запрокидывает голову назад, надсадно промычав.
Его пальцы вплетаются в растрепанные локаны, стискивая их в кулаке, запальчиво толкаясь в мои губы, вынуждая открыть их и обхватить возбужденный член. Господин Гордеев несдержанно тянет волосы назад, заставляя поднять голову и смотреть в его глаза, пока я ублажаю его ртом настолько смело и распущенно.
Максим обходится без грубой силы, предоставляя мне возможность делать так, как того хочу я сама. Брать глубоко до черных пятен в глазах и тошнотворных судорог желудка нет никакого желания, хотя Гордеев несколько раз поддается бедрами вперед. Приходится полностью задействовать язык и руки, лаская до тех пор, пока он сам не отстраняется, удивляя меня таким резким шагом назад.
Я осталась не с чем на коленях, растерянная и немного опешившая от действий Максима.
— Поднимайся, — приказывает.
Всего секунду я смотрю на него и размышляю, что меня ожидает — наказание или секс… Или все вместе?
Нерешительно поднимаюсь, и Гордеев ведет меня к ближайшему креслу в этой гостиной комнате. Сам садится и тянет меня наверх. Под халатом нет одежды, поэтому остро ощущаю его горячую плоть, которая будто обжигая, упирается в низ моего живота.
Когда Максим стаскивает с себя ремень, я беспокойно выдыхаю, умоляюще глядя в его глаза. Он снисходительно усмехается, расцеловывая мои губы, прикусывая нижнюю, при этом сцепляя мои запястья за спиной, на ощупь затягивая ремнем. Наверное, я чрезмерно облегченно выдохнула, ощутив его улыбку собственными губами.
— Не волнуйся. Ты же любишь горячо и остро, значит, я тебе это дам, — потешается он, приспуская халат с моих плеч, обнажая грудь. Ненасытными поцелуями Максим опускает от губ, по шее, до сосков, один из них втянув в рот, а второй сминая пальцами. Свободную руку он опускает к низу моего живота, изнеженными поглаживаниями добираясь до клитора, очаровывая мое тело своей лаской.
Прикрыв глаза, я даже не думаю о том, что совершается. Но соображаю, что мне нужно отдаться так, чтобы сбить Максима столку. Мне необходимо сделать так, чтобы он полностью растерялся и продолжал смотреть на меня сияющими глазами, восторгаясь.
Ощущения в действительности яркие. Связанные запястья не могут не будить желание, в особенности когда страстный и несдержанный мужчина осыпает ласками выгибающееся тело. Его пальцы не спеша натирают самые интимные и такие будоражащие точки, при этом пошло смачивая твердые соски и облизывая пальцы в моей влаге.
Неосознанный подавленный стон вырывается из самого нутра, когда выдерживать его уверенные и сексуальные манипуляции стало невыносимо. Максим сам насаживает меня на себя, и мне до ужаса неловко, что я оказалась до такой степени влажной и призывно текущей для него…
Мгновенно отгоняю от себя все лишние мысли, отлично зная, что Максим изучил меня вдоль и поперек, и любое недовольство заметит в считаные секунды. Отдаюсь с тем желанием, которое он во мне запалил, смело поддаваясь бедрами, доверяя в это мгновение его рукам.
В решающий момент, когда я начала задыхаться от интенсивных движений, Гордеев уделяет мне свое внимание, хлестко шлепая ягодицы, подгоняя. Его шлепки не такие жесткие, но жгучие, подводящие меня до грани… Максим слабо прикусывает грудь и удерживает в кулаке волосы, оттягивая назад. Положение не самое легкое, но, когда двигаюсь, мне кажется, что из глаз вылетают искры от такого сильного и несдерживаемого наслаждения.
