Ну и что, не сломается нормальный мужик от подобных штучек? Конечно, сломается!
– Ладно, – соглашается доцент, – договорились: и правда ведь, холодно на улице.
И вот сидят они дальше. Хорошо, тепло, уютно, отогрелись совсем. Считай, воркуют уже, душевненько так глинтвейнчик попивают, никуда не торопятся. Она даже сама не ожидала, что так хорошо все получится. Смотрит ему в глаза – определенно созревает ее новый куратор к работе над дипломом. Пора, думает, идти, пока глинтвейн не выветрился, да и действительно жарко уже в шубе становится. Кто горячий глинтвейн зимой пил, знает, как он сразу парами в голову бьет.
Идут они вдвоем под ручку, на улице скользко, сапожки у нее на шпильках, специально такие надела. Заботливо так придерживает ее доцент, надо же, конечно, девушку подстраховать. Да и она ему так доверчиво, крепко в руку вцепилась, прижимается, чтобы не упасть.
– Ой, держите, – говорит, – меня. Что-то с сапожками сегодня не рассчитала. Надо было валенки надеть.
Идут, посмеиваются над ее шпильками, все ближе и ближе, похоже, становятся. И голос у доцента, и повадки нужным образом прямо на глазах меняются. Чувствует она, тает совсем мужик, хоть голыми руками теперь бери. Если бы время не поджимало, можно было бы и не спешить, а потихонечку его охмурять, растягивая удовольствие. Но нет, защита, считай, через неделю, опасно затягивать, да и халява с ее дипломом, если планы нарушить, однозначно ему откроется. Лучше делать все как задумано, коли уж ситуация так идеально складывается.
Идут они по темному коридору к кафедре, а доцент увлекся и сам не замечает, что по-прежнему ее под локоток поддерживает, хотя льда под ногами давно уже нет. Ну и она свою роль играет, продолжает к нему доверчиво прижиматься, как будто неуютно и боязно ей в полумраке здания. А в нем – никого, только охранник дремлет на входе, и все. Тишина, как в старом замке, а вместо факелов – дежурное освещение горит, даже романтично как-то все получается. Медленно закрывают они за спиной тяжелую дверь кафедры и заходят в большой кабинет декана, где консультации обычно проводятся: там тепло и уютно, старая мебель, запах кожи и книг, огромный резной стол под зеленым сукном, которому, наверное, лет сто, не меньше. На окнах полузадернуты тяжелые складчатые портьеры, словно скрывая все от посторонних глаз. Так и хочется зажечь свечи или камин, бросив в него для растопки никому не нужный диплом. Словно уловив ее настроение, доцент оборачивается к ней и чуть смущенно улыбается, ситуация-то складывается необычная.
– Ну что, займемся наконец дипломом? – голос его становится немного хриплым; ясно, что нужно действовать не откладывая.
«Да ты волнуешься, похоже, робеешь! Ну, тогда – поехали!» – и с этими мыслями она подходит ближе, стараясь справиться с собственным волнением, момент-то наступает крайне ответственный.
– Помогите мне раздеться, – и, глядя в глаза доценту, она медленно подносит руку к верхней пуговице шубы.
Ее отвороты еще закрывают начавшее мелко дрожать от волнения тело, а шелк подкладки впитывает нервную испарину. Она решительно выдыхает, и представление начинается. Потихоньку распахиваясь, темный мех шубы все больше удлиняет светлую полоску обнаженного тела, открывающуюся перед доцентом. Отказываясь верить своим глазам и еще не осознавая, что происходит, он протягивает к ней руки, желая помочь раздеться, и… в нерешительности замирает. Пуговица за пуговицей, неотрывный взгляд глаза в глаза… Полоска обнаженного тела все расширяется, и становится видно, как начинает одуревать доцент, до него постепенно доходит происходящее. Она облизывает губы, он проглатывает слюну… Все – молча; она начинает не спеша раздвигать полы шубы, у него невольно приоткрывается рот… становится слышно их дыхание. Грудь, живот, пояс для чулок, лобок, полоска ее интимной прически, бедра, ноги в ажурных чулках… Глаза у него загораются все сильнее. Она чувствует себя развратной шлюхой, но почему-то это дико возбуждает ее.
Занавес окончательно падает, и в воздухе повисает тишина, у них обоих перехватывает дыхание. Широко распахнутая шуба полностью открывает обнаженное тело; она предлагает его доценту. Тот – в шоке. Выпучив глаза, он стоит в растерянности с приоткрытым ртом и не знает, что делать. Его словно ударили обухом по голове, и она вдруг понимает, что это невероятно забавно – устроить такую игру. Ее собственное волнение мгновенно проходит, ей невероятно хочется просто трахнуть его, независимо ни от какого диплома.
Присев на корточки, она неспешно расстегивает оцепеневшему доценту ширинку и заглатывает в рот член. Ее куратор судорожно всхлипывает, словно это обжигает его.
Постепенно его член твердеет, она умеет делать ЭТО. Пососать и лизнуть, заглотить поглубже и пройтись лопаточкой языка вдоль ствола, подразнить кончиком языка уздечку и покрутить им вокруг головки… И все это – нежно массируя ладонью мошонку… Она хорошо усвоила такое искусство. «Дружба» с деканом не прошла даром, тот многому научил ее.
Доцент все сильнее постанывает, его член задеревенел окончательно, можно, наверное, обойтись и минетом, но вдруг – вспышка, потрясение, потеря рассудка… Словно животное начало взрывается в мозгу у доцента, а инстинкты овладевают его разумом. Он набрасывается на нее, будто голодный кобель на истекающую соками сучку. Буквально швырнув ее спиной на стол декана и задрав вверх раздвинутые ноги, он нетерпеливо овладевает ею, с силой загоняя член. Не ожидая такого напора, она аж задыхается от остроты ощущений, ее как будто током колотит. А доцент трахает ее и трахает, все больше заводясь и откровенно жадничая.
Рычание, стоны, всхлипывания, а затем восторг, восхищение, радость… И, не давая ему опомниться, она продолжает и продолжает всю эту сумасшедшую «предзащиту». Переходить к обсуждению диплома в ее планы совсем не входит, нужно выжать доцента по полной. Как только он кончает, она опять берет у него в рот, чтобы вновь поднять член и продолжить трахаться. Очумевший доцент имеет ее долго и жадно, наслаждаясь доставшимся молодым телом и растягивая удовольствие, он просто сошел с ума от похоти.
Звонок телефона, и они возвращаются к реальности. Жена доцента ищет его.
Хриплым голосом сообщив, что уже заканчивает, он обещает ей скоро быть дома, пора сворачивать предзащиту.
Диплом она тогда защитила нормально, никто ее особо вопросами не мучил, видно, доцент постарался, да и кому они были нужны, эти вопросы, если студентка оказалась такая примерная.
35. Распутная горничная
Эта командировка получилась какой-то особо затянувшейся. Сначала он планировал справиться за неделю, затем – за полторы, а в результате просто завис, и не ясно было, когда удастся вернуться домой. Вопросы сыпались один за другим, и голова уже реально шла кругом. Кто бы мог предположить, что все окажется так сложно, видно, босс чего-то не рассчитал. Но что поделаешь, работа есть работа, выхода не было, оставалось только вкалывать, настроившись на результат.
