Казармы напоминают растревоженный муравейник. Солдаты снуют туда-сюда по плацу с большими котелками, наполненными шнапсом, и исчезают в зданиях. Гражданские стоят в тени казарменных корпусов и ждут родственников, которые выносят им сумки с продуктами.
Все лихорадочно укладывают коробки и банки с едой в рюкзаки и ранцы. Все остальное, кроме съестных припасов, безжалостно выбрасывается. Обер-фельдфебель приносит сигареты. Каждый из нас получает по пятьсот штук. Я не знаю, куда мне поместить все это добро, поскольку у меня имеется лишь ранец и карманы шинели. Мы прячем сигареты, курим, пьем шнапс, затем рассовываем в очередной раз по карманам и ранцам все то, что представляется нам наиболее ценным.
Садимся за стол и начинаем болтать. Наши языки развязались от выпитого, мы уже несколько раз заново наполняли канистру шнапсом. Выпито удивительно много. Вместе с девушками, которые не уступают нам в выпивке, нас всего около тридцати человек. Старюсь пить не очень много и каждый раз закусываю.
Время тянется медленно. Канистра снова оказывается пустой, и один из нас отправляется за новой порцией шнапса. Атмосфера становится еще более оживленной и раскованной. Я пытаюсь держать себя в руках и закусывать после каждой стопки спиртного. Это не дает мне сильно опьянеть, и я сохраняю относительно трезвую голову. Обер-фельдфебель уже совершенно пьян и заводит длинную речь о победе немецкого оружия.
Иду в комнату, где расположились вестовые. Хочу увидеться с Блачеком. Он тоже занимается укладкой продуктов и сигарет. Здесь тоже рекой льется шнапс. Блачек показывает мне листовку с обращением гросс-адмирала Деница к армии, которое недавно передавали по радио. Оно написано теми же словами, что и подобные речи Гитлера, поэтому кажется, что ничто практически не изменилось, несмотря на смерть фюрера.
Обращение «Ко всему немецкому народу» облечено в следующую форму: «Немецкие мужчины и женщины! Солдаты немецких вооруженных сил![131] Наш фюрер Адольф Гитлер умер. Осознавая возложенную на меня ответственность, я принимаю руководство над немецким народом в это судьбоносное время. Моя главная задача состоит в спасении немецкого народа от уничтожения ордами большевиков. Мы будем неустанно бороться с ними. В настоящее время достижению этой цели препятствуют англичане и американцы. Мы должны и далее держать оборону и защищать себя от большевизма»[132].
Другой приказ дня озаглавлен «К вооруженным силам!».
«Немецкие вооруженные силы, мои боевые товарищи! Фюрер мертв, оставшись верным великой идее защиты народов Европы от большевизма. Он беззаветно отдал за это свою жизнь и погиб, как герой[133]. Он стал одним из великих героев Германии. В знак уважения и скорби мы приспускаем наши флаги. Фюрер назначил меня главнокомандующим вооруженными силами рейха. Я выполняю его волю для борьбы против большевизма и останусь верным ей до того момента, как она будет завершена. Вы совершаете великие подвиги, чувствуя, что война скоро будет окончена, и поэтому сегодня Германия вправе требовать от вас дальнейших усилий. Я требую от вас безоговорочного подчинения и дисциплины. Выполнение моих приказов позволит избежать ненависти и разрушения. Тот, кто нарушит свой долг — трус. Клятва верности, данная фюреру, распространяется сейчас на меня, назначенного приказом фюрера главой государства и преемником главнокомандующего вооруженными силами. Немецкие солдаты, сохраняйте верность своему долгу! Жизнь вашего народа зависит от вас!»
Я поражен. Ни слова о мире. Нас призывают лишь проявить стойкость. Неужели война станет еще ожесточеннее? Но ведь Гитлер мертв. Тогда почему? Приказ дня ничем не отличается от тех приказов, которые мы получали тогда, когда фюрер был еще жив. Англичане и американцы упомянуты лишь вскользь, наш главный враг — большевики. Неужели верны слухи последних дней, в которых утверждается, что Гиммлер вел в Гамбурге переговоры с англичанами?[134] Во всяком случае, ему следует поторопиться, потому что не занятой врагом немецкой земли уже почти не сталось, за исключением немногих участков фронта на севере, чешского протектората и, видимо, некоторых мест южнее Берлина, где должна находиться армия Венка.
Возвращаюсь в свою комнату. Под воздействием алкоголя мои товарищи пребывают в самом хорошем расположении духа, они от души веселятся. Кто-то сообщает, чем он решил заниматься после войны. Все присутствующие разделяют мнение, что Дениц не станет продолжать войну. Тем временем канистра наполняется шнапсом снова и снова. Мои товарищи пьют невероятно много, и обер-фельдфебель с лейтенантом, а также другие офицеры смотрят на это сквозь пальцы. До меня вскоре доходит причина их снисходительности. Они позволяют нам напиться потому, что знают, что завтра далеко не все из нас останутся в живых.
Неожиданно в комнату входит ротный командир и знаками разрешает нам не вставать и оставаться на своих местах. Он присаживается и выпивает с нами стопку шнапса. Затем неожиданно заговаривает о приказе дня, отданным новоявленным главой рейха, и пытается объяснить нам, почему следует продолжать войну. «Через несколько дней мы заключим мир с Англией и США, — заявляет он. — После этого нашими единственными врагами будут большевики. Бои продлятся недолго, летом война закончится. Тогда вы сможете отправиться по домам. Клятва, данная нашему великому фюреру, распространяется теперь на его преемника. Тот, кто посмеет дезертировать и покинуть поля боя, будет расстрелян. Война продолжается!»
Когда он уходит, в комнате становится тихо. Все задумались над услышанным. Только что мои товарищи говорили о долгожданном мире, а им заявили, что мир наступит еще не скоро и для того, чтобы он наступил, еще придется повоевать, и еще многим суждено погибнуть.
Несколько человек уже спят на своих койках, впрочем, недолго, потому что их будят и зовут к столу, чтобы продолжить попойку. Открывается дверь в соседнюю комнату, где девушки в форме войск СС сидят за столом или лежат на кроватях рядом с солдатами. Настроение присутствующих поднимается еще больше, однако еще не выливается в пьяный гвалт. Похоже, что у всех никак не идут из головы слова нашего ротного командира. Неожиданно перед нами появляются две девушки, закутанные в одеяла, которые они быстро разматывают и оказываются совершенно голыми. Присутствующие взрываются одобрительным хохотом. Затем снова воцаряется тишина, и девушки, как побитые, поспешно скрываются в другой комнате.
Входит караульный, принеся с собой волну холодного ночного воздуха. В комнате полная неразбериха. Несколько солдат сидят за столом. Из углов доносится храп тех наших товарищей, кто перебрал спиртного и незаметно уснул. Входят две другие девушки и присаживаются за стол рядом с обер-фельдфебелем. Мы продолжаем пить, желая отогнать тревожные мысли о завтрашнем дне. Хочется не думать о смерти, потому что никто из нас не желает умирать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
