Читаем без скачивания Югославская война - Олег Валецкий

Все это способствовало тому, что многие сербы, особенно из первой категории, бежали из-под власти новой хорватской демократии,хотя немало сербов, особенно из второй категории, устроились под новой властью, иные даже в военных формированиях.Сербские беженцы могли бы обеспечить РСК стотысячную армию и дать еще столько же людей для различных резервных формирований. Фактически же в РСК оказалось населения в два-три раза меньше, так как республика приняла лишь немногим более ста тысяч беженцев в дополнение к двум с лишним сотням тысяч местных сербских уроженцев, хотя были все возможности устроить в несколько раз большее число беженцев. Нехватка материальных средств — оправдание неубедительное, ибо известно каким образом и куда уходили средства — об этом я упоминал выше.

Все случившееся — закономерный результат. Действительной заботы об общесербских интересах при создании РСК проявлено было, мягко говоря, маловато. Даже меньше, чем при строительстве РС, так как тогда (в Хорватии) официальный Белград был полностью на сербской стороне, участвовал в защите интересов местных сербов. О судьбе сербов РСК не заботился никто. Характерный пример — сознательное упущение Задара, который всю войну от линии фронта отделяло 10 км. В этом городе где проживает несколько сот тысяч человек, находились значительные производственные и военные ресурсы. Важно было и расположение Задара в глубине побережъя, закрытого несколькими островами и полуостровами. С попаданием Задара в сербские руки надежное будущее РСК было бы обеспечено, это настоящий столичный город — не провинциальный центр Книн.

Хорватское положение с потерей Задара резко бы осложнилось из-за отсечения от Хорватии Далмации, а тем самым Боснии и Герцеговины. И даже если бы война там все равно началась, сербские неприятели оказались бы в куда более тяжелом положении и долго не продержались.

В Задаре могли бы найти пристанище десятки тысяч сербских беженцев (для РСК),а были бы спасены от преследований и тысячи сербов, живших в городе и его окрестностях. Упущение Задара как раз и вызвало эти преследования-половинчатость на войне вещь нетерпимая.Последнее относится и к Госпичу, находившемуся в 2-3 километрах от позиций ЮНА ( Книнского корпуса). Там хорватские войска под руководством будущих генералов Тихомира Орешковича, Мирко Норца и Агима Чеку в ночь с 16 на 17 октября 1991 года арестовали и перебили около 150 местных сербов.

То же самое происходило в Западной Славонии осенью 1991 года в районах гор Псуня и Папука, оставленных ЮНА и местными сербскими силами. Здесь с октября 1991 г. по март 1992 г. погибло или было изгнанно до 2,5 тысячи местных сербов (по данным информационного центра бывшей РСК «Veritas»). Хотя до штаба Баня Лучского корпуса ЮНА, размещенного в селении Окучаны ( Западная Славония), от этих невысоких гор было около десяти километров.Помимо ЮНА и сил МВД Сербии, здесь же находилось еще 10 тысяч сербских вооруженных сил САО Западной Славонии. Тем не менее хорватские войска довольно быстро захватили районы Псуня и Папука. И тут все на предательство в руководстве ЮНА не спишешь. Как я думаю, немалую долю ответственности за смерть четырех тысяч сербских гражданских лиц, погибших в результате хорватских чисток на захваченных ими территориях РСК с 1991 по 1995(данные центра Veritas), и за уничтожение десяти тысяч сербских домов (по заявлению американского посла в Загребе — Питера Галбрайта) несут военно-политические верхи РСК. Их действия нельзя оправдать тем, что вот, мол, наивный сербский народ оказался разоруженным миротворческими войсками ООН.

После событий 1991-92 гг. миротворцы сербской стороной воспринимались, скорее, как неприятель. Что, кстати, пропагандировалось сербскими верхами. Сербы на защиту миротворцев всерьез и не надеялись. И на своих складах под наблюдением миротворцев держали лишь малую часть оружия, которое в случае нужды могли забрать. То, что на складах оружие ржавело, приходило в негодность — вина сербских командиров, не обеспечивающих его своевременный техосмотр.

Называть РСК армией безоружной — нелогично. Согласно западным, хорватским и сербским источникам, СВК обладала большим количеством вооружения и техники: 250 танков (главным образом Т-55 и М-84), десятки танковых мостоукладчиков, ремонтно-эвакуационные машины (на базе танка), 150 БТР и БМП (в том числе современная югославская БМП М-80), 600 орудий и минометов (в том числе современные гаубицы Д-30(122 мм) и М-48 (130 мм)), 50 РСЗО (не только 128-миллиметровые Огонь М-77, Пламень — М63,но и 262 миллиметровые Орканы М-87), три сотни противотанковых пушек ПТРК (в т.ч. современные пушки Т-12 (100 мм), ПТРК М-83), от пяти— до семисот зенитных артиллерийских и ракетных установок (прежде всего самоходных двуствольных (30 мм) ПРАГ М-53 и самоходных трехствольных (20 мм) БОВ-3, а также буксируемые 40 мм артиллерийские установки BOFORS, и, наконец, ЗРК — переносные ( Стрела — 2М и Игла) и самоходные —( Стрела 10М— малой дальности и Куб-М — средней дальности).Имелось также по паре десятков вертолетов и самолетов (современные противотанковые и разведывательные, типа Газель ( французская лицензия) и реактивные штурмовики J-22 «Орао»). Располагала СВК и хорошей военно-воздушной базой Удбина.

Недостаток людей в СВК был весьма ощутим. В этом виновата была сама власть РСК, не привлекавшая на жительство беженцев из Хорватии, способствовавшая — проведением политики беззакония и мошенничества, бегству из РСК сербского населения. Так что в Югославии военноспособных «краишников», то есть уроженцев и жителей общин Хорватии, что вошли в состав РСК, было едва ли не такое же количество, что и в вооруженных силах РСК. К тому же и использование людских ресурсов РСК было крайне неудовлетворительным. Впрочем, это вполне соответствовало военной политике, которую проводили власти сербской стороны, следуя примеру (1991 г) официального Белграда. Эта политика предусматривала борьбу с четнической идеологией, с добровольческим движением, несмотря на то, что не все добровольцы были четниками. Что касается добровольцев из Сербии и Черногории то они, как и их роль в боевых действиях на фронтах оставалась без всякого внимания военного командования всех «сербских» армий.Это было весьма абсурдно, ибо лишало вооруженные силы хорошего боевого кадра, составлявшего в них немалый процент.В таких условиях попытка создания четнического полка «Петар Мыркшич» предпринятая в ходде перемирия движением «Сербские четники» под руководством Радэ Чубрило было воспринято военной безопасностью как большая угроза от нового хорватсктского наступления.Так что у четников,бывших впрочем не слишком дисциплинированым и охочим до учения элементом дело дальше парада собравшего правда около 1000 человек не пошло,а Чубрило пришлось впоследствии определенное время провести в тюрьме.

В этой борьбе военная безопасность СВК ,как впрочем и ее коллеги из ВРС и Войска Югославии достигла определенных успехов. Ее офицеры, абсолютное большинство которых — ученики школы ЮНА, хорошо усвоили, чего государство дозволять «не может». Но о том, что сделать, чтобы вывести РСК из критического, а по сути — из катастрофического состояния, военной безопасности думать было, видимо, недосуг. Возможно это и было причиной того, что книнские архивы, содержащие данные о сербских командирах и добровольцах, в особенности «прочетнических», в августе 1995 года попали в хорватские руки вместе с остальными архивами Главного штаба СВК.

При столь упорной борьбе с «четничеством» организовывать прием и размещение добровольцев извне было, видимо, «несвоевременно». Куда легче было ждать слома всей СВК, вовремя сняв с себя ответственность за это. Вероятно, по этой же причине военная безопасность вместе с «державной» безопасностью, «проворонила» подготовку двух неприятельских нападений в 1993 году, хотя их связи с соответствующими ведомствами в Югославии были довольно крепки, чем они не стеснялись хвалиться. Это был провал обеих ведомств. Но еще большим провалом это было для СВК,показавшей неспособность противостоять противнику в боях за Масленицу (22-24.01.93 г.),и боях за Медачки джеп(выступ) (09-17.09.93) где хорватские войска разрезали сербскую оборону, как нож масло.И о первом, и о втором хорватском наступлениях командование СВК должно было предполагать. Так, в первом случае, было известно, что хорватская власть намерена восстановить полный контроль над Адриатическим побережьем. Для этого необходимо «срезать» сербский выход к нему через небольшой, глубоко врезающийся в побережье залив Новиградско море (площадью примерно 10х10 км) и соединенный с ним меньший (в 5-6 раз) залив Каринско море в районе селений Масленица и Новиград. Этот выход сам по себе роли не играл, ибо до открытого моря отсюда было около 20 км хорватской территории, однако он представлял собой северную сторону сербского «выступа» к Задару размером где-то 20-30х20 км. А отсюда до Задара (от сербских позиций в направлении сербского городка Бенковац) оставалось немногим более 10 километров по равнинной местности. Если учесть, что до столицы РСК Книна от Бенковца было всего 50-60 км, которые можно было проделать не только по автомобильной, но и по железной дороге ( Задар— Бенковац— Книн— Мартин Брод