Мне так хочется, чтобы он разбавил эту неловкую паузу, но он молчит. Как же, оказывается, просто скидывать ответственность за свои желания на других. Ведь в данную минуту я именно этим и занимаюсь.
Бушманов косится в сторону своей машины, а я чувствую, как сильно от него веет теплом.
— Поужинаем? — предлагает, вновь поймав мой взгляд.
— Я не против, — едва заметно улыбнувшись, делаю шаг в сторону черного паркетника.
Кирилл открывает мне дверь, дожидаясь, пока я усядусь, и только потом занимает место за рулем.
Между нами снова повисает неловкое молчание.
Может быть, он тоже ждет от меня каких-то признаний или же мыслей по поводу его слов? Не знаю, но поднимать сейчас эту тему не хочу. Я все еще нахожусь в состоянии переваривания поступившей информации. Свыкаюсь с этой греющей душу мыслью, параллельно продолжая сомневаться в правильности наших отношений. Случай с Таей окончательно лишил уверенности в этом мужчине.
Нет, бесспорно, он многое для меня сделал. Но его визит к этой даме… особенно после крупной ссоры, никак не уложится в голове. Может, я равняю по себе и тому, что никогда бы так не сделала, но этот надоедливый червячок настойчиво продолжает отравлять мысли и жизнь в целом.
В своих размышлениях даже не сразу замечаю, что машина остановилась. Вопросительно смотрю на Кирилла, потому что вокруг нет и намека на кафе или же ресторан.
— Посиди минуту.
— Хорошо, — киваю, продолжая крутить головой по сторонам.
Кирилл возвращается быстро. Рывком открывает дверь, и салон наполняется запахом улицы.
— Это тебе.
На мои колени ложится большой букет белых роз, и с губ срывается глубокий вздох.
— Спасибо, — прячу улыбку за поджатыми губами, продолжая строить из себя неприступную крепость. Кто-то бы явно назвал это тактикой по перевоспитанию мужчины, но в моем случае это просто растерянность и долгая адаптация к отношениям.
Кирилл как-то странно то ли улыбается, то ли ухмыляется. Его руки ложатся на руль, но машина с места не двигается.
— Если хочешь, могу отвезти тебя домой. Не нужно быть вежливой, если тебе этого не хочется.
Он смотрит четко перед собой. В лобовое стекло, по которому начинают долбить капли зарождающегося дождя.
— А если хочется? — смотрю на мужской профиль, поджимая пальчики на ногах.
— Быть вежливой?
Кир поворачивается. Наши взгляды встречаются, и я неосознанно затаиваю дыхание.
— Поужинать с тобой.
— То, что я сказал тебе вчера, — он нервно барабанит пальцами по рулю, — в общем, я сказал это не для того, чтобы как-то загладить вину красивыми словами или затереть всю эту ситуацию с Риткой и Та… Малининой.
— Я это понимаю, — поддакиваю, начиная улыбаться. Теперь уже не скрывая этого своего желания. Кирилл, который всегда найдет что сказать, сейчас словно не в своей тарелке, и меня, буду честной, это улыбает. Точнее, умиляет.
Мне очень непривычно видеть его таким смущенным и немного робким, но почему-то именно в эту самую минуту я окончательно убеждаюсь в серьезности его слов и больше совершенно не хочу подвергать их сомнениям. Это же относится и к ситуации с Таей. Я верю в то, что он сдержит обещание и не будет общаться с ней.
Бушманов слегка прищуривается, когда ловит мой уже игривый взгляд.
— Ты меня троллишь?
— Нет, — качаю головой. — Помнишь, я недавно говорила о том, как же ты до сих пор не понял, что дорог мне? И теперь я, кажется, понимаю почему, — вздыхаю. — До тебя просто долго доходит, Кирюша, — на последних словах мои псевдовыдержка и серьезность слетают. Я начинаю хохотать.
Кирилл пару раз моргает, и я замечаю на его губах ухмылку. Но самое главное, что мой смех отражается в его глазах. Кажется, мы пришли к взаимопониманию и все выяснили.
— Мы есть сегодня поедем или ты оставишь меня умирать от голода?
— Поедем-поедем, — произносит, довольно угрожающим тоном и подается ко мне.
Ладонь Кирилла обхватывает мой затылок. Он накрывает мои губы поцелуем, вдавливая плечи в спинку кресла.
Едва успеваю поймать воздух, сделав маленький вздох, и снова проваливаюсь в идеально сплетенную паутину из ласк и объятий.
30
"Моего «быть» так и не случилось. Я продолжала «казаться»". (с.) Оля
Горячий воздух в машине обжигает горло. Мои колени все еще немного подрагивают, а в голове никак не уложится такая вроде бы простая, но при этом ни разу не случавшаяся со мной вещь.
Боже, я переспала с Киром в салоне авто посреди улицы, где могли ходить люди.
Чуть подтянувшись в кресле, поправляю платье и затягиваю волосы в тугой хвост на макушке. От укладки совсем ничего не осталось.
Мы снова ловим это обоюдное молчание. Только переглядываемся. И если в глазах Кирилла я вижу уверенность, то в своих…
Не знаю, что там в моих глазах, но в голове точно сидит навязчивый, скребущий острыми коготками черепную коробку голос. Чужой голос, твердящий мне о том, что я просто не имела права сейчас этого делать. Девушка себя так вести не должна — это неправильно.
Я столько раз за свою еще не длинную жизнь слышала эту фразу. Не должна!
Что сейчас точно ловлю откат. Мысли прижимают меня к земле бетонной плитой, не давая вдохнуть воздух. Ведь еще вчера, под гнетом обиды, я была готова сбежать от этого человека, а сегодня…
Затыкаю этот нудящий вой, стараясь засунуть эти гиблые мысли как можно дальше.
В порыве избавиться от навязанных другими людьми установок не замечаю, как закрываю уши ладонями.
Кирилл, конечно же, мгновенно реагирует на мой выпад.
— Все нормально?
Киваю часто-часто. В ворохе страхов поступить не так, как чувствует сердце, я тянусь к нему, как увядающий цветок
