Читаем без скачивания Варвары - Александр Мазин

И вот, волей сильных мира сего, она совершила длинный путь и ела теперь грубую пищу дикарей в дымной избе за грубым столом, вместо того чтобы вкушать изысканные яства, возлежа в атриуме на ложе, в бесконечно далеком отсюда сирийском городе.

Но Анастасиа не роптала, ведь ее учили стойкости. Она не роптала, только иногда беззвучно плакала по ночам, вспоминая густой запах моря и терпко-соленую воду, которая больше никогда не обнимет ее нежное тело. И она уже почти смирилась с тем, что умрет здесь, в этой варварской деревушке, и никогда больше не увидит ни яркой мозаики антиохийских терм[20], ни искусной игры мимов в мраморной чаше театра. Не вдохнет возбуждающий запах крови и разгоряченной толпы на гладиаторских играх… Анастасиа привыкла, приучила себя к тому, что все лучшее — в прошлом. Но тут появился Он. Удивительный варвар с эллинским именем. О нем говорили: пришел с неба. Поэтому его звали небесным героем. Но времена, когда дети богов бродили по земле, давно минули. Анастасиа не верила в то, что говорили варвары. И ее хозяин тоже не верил. Стайна сказал ей, что ложь про небесных героев придумал Одохар. Чтобы заманить побольше дураков в глупый и бессмысленный поход. Анастасиа понимала его и соглашалась с ним. Много эпох прошло со времен, воспетых Гомером. Герои больше не сходят с небес и не рождаются от смертных женщин. Но как хотелось ей, чтобы это было не так…

Глава тридцать первая

Алексей Коршунов. Канун тинга

Они вернулись почти одновременно. Первыми — Фретила с родичами. На следующий день — Скулди с Кумундом. А еще через день появились медленно ползущие вверх по течению пузатые корабли: герульские купцы. И пошло-поехало. Каждый день к бургу подъезжали все новые и новые возы. Каждый день во двор Фретилы наведывались дальние-ближние родичи и просто старые друзья. Те, кто успел первым, так и поселились в гостеприимном доме Фретилы. А кто не успел, тот, как говорится, опоздал. Но тем не менее гостям всегда рады. Так что теперь у Алексеева тестя с утра до вечера — теплая компания. Рассаживались чинно, попивали пивко, беседовали неспешно, обмениваясь новостями, вспоминая старые добрые… Иной раз специально посылали мальца за Коршуновым: представить нового родича почтенным гостям, похвастаться: вона какого зятя отхватил Фретила. Причем «небесное» происхождение гостя, восхищавшее гревтунгов помоложе, солидных мужей интересовало не слишком. Мало ли что с неба падает? Дождь, например, или там град. А вот имущество, коим обладал Аласейа, — это да. Ткань дивная, штучки всякие диковинные. Фретила не забывал упомянуть, что и в наземной деятельности его зять отличился: вона какую добычу на квеманах никчемных взял. А уж сколько из большого похода привезет — это даже представить невозможно. Коршунов заметил: не просто так тестюшка такие речи заводит: льет воду на Одохарову мельницу. Апеллирует к самому нежному чувству почтенных мужей — жадности. Все сходились на том, что ромляне — полезное племя. Есть у них чем поживиться. Параллельно муссировалась тема: не переместиться ли всем вместе поближе к границам империи. Ходили слухи, что кто-то из западных соседей так и сделал и щедрые ромляне тем даже денег дали: чтоб сидели спокойно и не ходили на имперскую территорию. Беседующие, впрочем, сходились на том, что ежели кто добровольно деньги дает, то этим свою явную слабость показывает. А следовательно, надо такого «щедрого» брать за вымя и доить до отказа. А потом вообще зарезать. На мясо.

Много интересного выяснил Коршунов из этих бесед. И о психологии достойных старейшин. И о здешней этнографии. Например, оказалось, что на сих благодатных землях славное племя гревтунгов сидит от силы лет сто. Отбили эти земли у неких спелов. В тяжелой битве, ясное дело. Спелы были воины страшно могучие, но гревтунги — еще круче. Раздраконили спелов и земли их заняли. Но это недавно было. А вообще готский народ уже давно в пути. А по дороге громят всех почем зря и земли отбирают. Это, можно сказать, исконно готская традиция такая. От пращуров. Давным-давно прослышали еще более славные пращуры нынешних гревтунгов, что есть земли много богаче и плодороднее, чем те, на которых пращуры в то время располагались. И взяли гордые предки копья в руки, погрузились на фургоны и отправились в путь. Была, как оказалось, у предков (а также и у предков предков) заветная мечта о некоей земле обетованной, именуемой Ойум, где жизнь неимоверно прекрасна и удивительна. Вот и двинулось славное племя готьёс из краев полночных в теплые края. Пройдут немного, повоюют всласть — и садятся на время на отвоеванные земли, каждый раз все более богатые и щедрые. Посидят немного: лет сорок-пятьдесят — и дальше отправляются. А некоторые остаются. Потому раньше все готьёс были одним народом, а теперь — разные. Хотя язык у всех один. Гревтунги — из тех, которым на месте долго не сидится. Считают они, что заветный Ойум, великая готская мечта, — еще не достигнут. А мечта — дело серьезное. Пренебрегать ею не должно. Но и торопиться не следует. Другое дело: не хотелось бы, чтоб иные готские племена (не говоря уж о тех же герулах зеленомордых) раньше до тех легендарных земель добрались и самый жирный кусок отхапали. Посему следует рикса Одохара в его желании пощупать ромлян всеми силами поддержать. А параллельно с этим пусть выяснит рикс, хороши ли земли на юго-западе. И крепко ли сидят тамошние племена на этих землях? Может, настало время всем гревтунгам сняться с места и двинуть к берегам теплого моря? В конце концов, разве не от соленых морских берегов пришли славные безмерно предки? Правда, то море было похолоднее…

Алексей прикинул и решил, что речь идет о Балтике. Как интересно, однако. Выходит, что предки Фретилы, по сути, земляки Коршунова.

К сожалению, у него было не так много времени, чтобы изучать местный фольклор. Надо было форсированными темпами завершать операцию «имперский шпион». Что оказалось чертовски хлопотно. Главным образом потому, что в бурге и окрестностях в одночасье образовалась целая прорва народу. Такая прорва, что места внутри стен не хватало даже съехавшимся на тинг старейшинам родов. И за городскими стенами тоже не хватало места для всех гостей, поэтому на просторном поле сразу за пристанью выросли шатры, поднялись наскоро сооруженные навесы и пошла-поехала мена-торговля. И всем этим ярмарочным столпотворением заправлял мирный вождь Стайна.

А Коршунов с Книвой и дюжиной мальчишек изо всех сил пытался уследить за множественными контактами, полагаясь больше на интуицию, потому что за всеми следить было просто невозможно. А Агилмунд и Скулди, к которым Коршунов обратился с мольбой о помощи, сказали, что им сейчас не до этого. Пусть Аласейа сам справляется. У них есть дела поважнее. Тинг. Коршунов даже слегка обиделся. В основном на Скулди. В конце концов, это ведь его идея: ловить римских шпионов. Но в принципе и герул, и Агилмунд были правы. До тинга — всего ничего. А ведь именно на тинге будет решаться судьба похода.

Поэтому Коршунов решил поднатужиться и справляться самостоятельно. Завербовал еще нескольких мальчишек. Составил список «подозреваемых» и оперативно проработал «биографию» каждого. Благо, здесь все знали всех.

Наибольшее подозрение вызывал один из Стайновых приказчиков: мелкий человечек в войлочной шапке, какие здесь нередко использовали в качестве подшлемников. Но человечек на воина не тянул, а от прочих отличался тем, что приехал вместе с тремя герулами и привез только три мешка, аккуратно упакованных в просмоленную ткань, и небольшой бочонок. Все это было немедленно доставлено на подворье Стайны. А прибывшие с человечком герулы вообще ничего не привезли, зато в первый же день взяли у того же Стайны три дюжины кип выделанных шкур. Чем расплачивались, никто не видел. Зато все видели, что герулы, нагрузив свое суденышко, уплывать не спешили, а откровенно маялись бездельем.

Коршунов попытался навести о герулах справки у Скулди, но тот только отмахнулся: мол, многочисленны его сородичи, всех не упомнишь.

Это так разительно отличалось от обычных хвастливых заявлений Скулди: «я-все-знаю», что Коршунов решил, что подозрительные герулы — «сотрудники» Скулди. И наблюдение за ними снял. Зато за маленьким приказчиком, наоборот, установил постоянный присмотр.

Это случилось за день до тинга. Такие события всегда случаются в последний момент. И всегда развиваются лавинообразно и сокрушительно.

Глава тридцать вторая

Алексей Коршунов. Канун тинга (продолжение)

Началось с того, что маленький человечек в неизменной войлочной шапке в очередной раз проскользнул в ворота Стайнова подворья, но буквально через пару минут выскользнул наружу.

О! Коршунов почувствовал прилив азарта. На поясе человечка появился цилиндрической формы кожаный сверток размером со сложенную подзорную трубу. Быстро, почти бегом, человечек пустился через площадь. К воротам? Коршунов выскользнул из своего укрытия… И тут его ухватили за руку.