Летом 1629 г. пятидесятник Василий Черменинов с отрядом в 20 человек объясачил бурят, живших по долине р. Чуна, одной из составляющих Тасееву и прорезающей Приангарское плато. Казаки дошли до ее верхнего течения (у 56° с. ш.) и в начале октября вернулись в Енисейск. Выше устья Ангары по Енисею русские столкнулись с воинственными кочевыми племенами, поддерживаемыми монгольскими ханами. Для борьбы с ними казаки А. Дубенского в 1628 г. заложили острог Красный, ныне г. Красноярск. Уже в следующем году на поиски новых земель на востоке из этого острога направились две партии казаков. На лодках они спустились по Енисею до устья его правого притока р. Кан и поднялись по нему, одна — до среднего течения, а другая — до верховьев; ясак стали платить котты и камасинцы, новые малочисленные «народцы».
На верхний Енисей русские проникли в 1609 г. Для этой цели они использовали Кемчужский волок (между р. Кемчуг, бассейн Чулыма, и Енисеем), опираясь на Томск в качестве основной базы. Казаки вышли на Енисей, поднялись по его долине на 300 км и в бассейне открытой ими небольшой р. Тубы собрали ясак с маторцев и тубинцев. Таким образом томские служилые люди положили начало освоению степей Минусинской котловины, межгорной впадины с увалисто-равнинным рельефом. Однако в 1610 г. оба тюркоязычных «народца» вновь отделились от России и проход на Тубу казакам был «заказан». С этого' времени в Томске начали накапливаться сведения о территориях с разноплеменным населением, лежащих к югу и востоку от него. В челобитной томских служилых людей около 1616 г. в перечне названий «великих орд», прилегающих к Томску и нападающих на поселенцев, упоминаются «черные и белые колмаки [калмыки], и киргизские люди [енисейские кыргызы], и маты, и браты [буряты], и саянцы, и тубинцы, и кучегуты [?], и багасары [басагары], и кызылы [кызыльцы][153] …». Итак, уже в первой четверти XVII в. русские завладели всеми важнейшими речными путями и волоками, ведущими от Оби на Енисей, и ознакомились с течением Енисея на протяжении более 2 500 км.
Глава 25.
ОТКРЫТИЕ РУССКИМИ СРЕДНЕЙ И ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
Первые морские походы к Енисею и полуострову Таймыр
В первые годы XVII в. русские знали не только устье Енисея и Енисейский залив, но и р. Пясину на п-ове Таймыр. Об открытии устья Енисея голландец Исаак Масса, живший по торговым делам в Москве в 1601—1609 гг., рассказывает, что «во время смуты» по распоряжению сибирского воеводы «при участии многих жителей Сибири» были организованы два похода. Сведения об одном, сухопутном, предпринятом на восток, за Енисей, не позднее 1604 г., очень сбивчивы, его достижения неясны. Есть, правда, предположение, что 700 его участников форсировали Енисей в низовье и прошли по равнине до р. Пясины, положив начало открытию русскими «земли Пясиды», т. е. западной части крупной Северо-Сибирской низменности.
Рассказ о другом походе, направленном воеводой на север, не вызывает сомнений, тем более что он подтверждается картой Сибири, составленной И. Массой в 1612 г. «Особые крытые лодки [кочи][154], капитаном которых был назначен некий Лука», ранней весной 1605 г. (?) начали сплав по Оби. Летом они вышли из Обской губы в море, повернули на восток, прошли мимо Гыданской губы, не заметив ее: на карте Массы она не показана, но видели два безымянных острова (Олений и Сибирякова) у входа в Енисейский залив. Флотилия Луки не только входила в Енисей, но и продвинулась дальше на восток, за о. Сибирякова, и открыла устье и низовье р. Пейсиды (Пясины) на п-ове Таймыр. Другому отряду, направленному воеводой сухим путем, возможно уже известной дорогой на Мангазею и далее к устью Турухана, предписывалось оставаться «у реки [Енисея], пока не придут лодки», с наказом вернуться через год, если они не дождутся флотилии Луки. Отряд Луки получил от воеводы задание «тщательно изучить берег и все то, что они найдут на нем достойным исследования. Они сделали то, что им было приказано», и даже больше: люди из сухопутного отряда побывали в горах (северо-западная часть плато Путорана, крутым уступом поднимающегося над равниной) и в полиметаллических рудах обнаружили серебро. Оба отряда встретились в устье Енисея. Сам «капитан Лука» и часть его спутников умерли во время этого похода, а остальные вернулись в Сибирь «тем же путем, каким сюда пришли». Сибирский воевода отправился в Москву с докладом об успехе предприятия. «Доклад его, заканчивает И. Масса свой рассказ, — хранится среди сокровищ Московского государства до окончания войны, и затем, вероятно, он будет рассмотрен. Но мы боимся, что до этого времени он пропадет, что поистине будет печально, так как путешественники нашли много различных и редких островов, рек, птиц, диких зверей — все это далеко за Енисеем». Скорее всего, именно благодаря находке серебра в Москве посчитали доклад очень важным и поместили «среди сокровищ», но он действительно исчез.
Часть карты Сибири И. Массы.Первое дошедшее до нас русское известие о плавании промышленников по Енисею и морем до р. Пясины относится к 1610 г. и связано с именем торгового человека с Северной Двины — Кондрата Курочкина. В июне он с товарищами спустился на кочах от «Новой Мангазеи» вниз по Енисею. В устье реки они простояли пять недель из-за льдов, занесенных северным ветром из Карского моря: «А лед давной, ни о которую пору не изводится, в толщину сажен тридцать и больше». В начале августа «потянул полуденный ветер и тем ветром лед из устья отнесло в море одним днем». Промышленники без труда вышли через Енисейский залив в море, повернули па восток, шли вдоль берега два дня и вошли в р. Пясиду (Пясину), а «Пясида падает в море одним устьем». По личным наблюдениям или со слов других русских, Курочкин дает точные сведения о таежной приенисейской полосе к югу от Туруханского зимовья: «…Енисея де глубока, кораблями ходить по ней можно ж, и река угодна, боры и черный [лиственный] лес, и пашенные места есть, и рыба в той реке всякая… [и] люди на той реке живут многие».
До этой экспедиции в Москве считали «Мангазею и Енисею» страной недоступной или, во всяком случае, малодоступной для иностранцев, если бы те захотели прийти туда морским путем: власти твердо знали только об устье Оби, которое, по словам Курочкина, «мелко добре; не только большим суднам, кораблем или ночами ходити и мелкими судами ходити не можно». Курочкин же сообщил, что Енисей доступен даже для больших судов («большими кораблями из моря в Енисею пройти можно») и что, следовательно,
туда могли бесконтрольно приходить для контрабандной скупки пушнины не только русские, но и иностранные торговые люди: «А падет-де Енисей в морскую губу Студеного моря, которым ходят немцы из своих земель кораблями ко Архангельскому устью». Это сообщение очень встревожило сибирских воевод, и они добивались запрещения «морского хода» в Мангазею. В 1619 г. царским указом «Мангазейский морской ход» был запрещен под страхом смертной казни, чтобы «немецкие люди [иностранцы] от Пустозерска и от Архангельского города в Мангазею дороги не узнали и в Мангазею не ездили».
Открытие морского прохода к северу от Таймыра
После плавания К. Курочкина безвестные полярные мореходы, продолжая поступательное движение русских вдоль «матерого» побережья Северной Азии, достигли залива Миддендорфа (у 93º в. д.) и открыли 300 км берега, которому позже было присвоено имя Харитона Лаптева[155].
В 1940—1941 гг. советская гидрографическая экспедиция на судне «Норд» на северном острове из группы Фаддея (у 108° в. д.) наткнулась на обломки лодки, старинные вещи, в том числе пищаль и огнеприпасы, медные котлы, нательные кресты, остатки одежды и обуви русского образца и русские серебряные монеты чеканки не позднее 1617 г. А на берегу бухты Симса (77° с. ш., 106° 50' в. д.) гидрографы нашли останки по крайней мере трех человек, развалины избы, обрывок документа — жалованной грамоты, большое количество личных вещей, в том числе два именных ножа, комки меха песца и соболя, навигационные приборы и русские старинные монеты. Всего на острове и у залива Симса после раскопок 1945 г. найдено около 3 500 монет. В результате внимательного исследования удалось установить имена владельцев, вырезанные на ножах: Акакий и Иван Муромцы, т. е. выходцы из муромского села Карачарова[156]. Не исключено, что они принадлежали к очень богатой семье Пахомовых-Глотовых, сведения о которых дошли до наших дней, и первыми из муромских крестьян стали заниматься пушной торговлей.
Найденный вещевой материал позволил подавляющему большинству исследователей и историков открытий сделать вывод о том, что это была русская торгово-промышленная экспедиция первой четверти XVII в. (1615—1625 гг.) и шла она с запада, так как в то время промышленники по восточносибирским рекам еще не достигли моря Лаптевых. Эта версия во втором издании «Очерков…» (с. 250) изложена так: около 1620 г. человек десять неизвестных русских мореходов, двигаясь, вероятно, на одном коче на восток, прошли через Карское море и преодолели самый трудный участок Северного морского пути, обогнув северную оконечность Азиатского материка. Приблизительно в 100 км к юго-востоку от мыса Челюскин они остановились на зимовку на берегу бухты Симса и из плавника построили избу. По крайней мере трое, среди них одна женщина из народностей энцев, погибли во время зимовки. Летом часть зимовщиков перешла на лодке на северный остров группы Фаддея (к востоку от бухты Симса) и, по всей вероятности, тоже погибла.
