П.И. Якир (Институт истории АН СССР): Книга очень хорошая. Некоторые выступавшие касались дела Тухачевского, Якира и других товарищей… Сталин задержал развитие нашего вооружения. Он уничтожил многих выдающихся конструкторов, создателей межпланетных кораблей и знаменитой «Катюши». Среди них такие выдающиеся корифеи, как Тихомиров, Лангелак (творец «Катюши»), Курчевский, Бекаури, Лейтейзен и многие другие. В заключении оказался и будущий генеральный конструктор Королев. Нужно исследовать вопрос о лагерях. Почему никто не напишет о нас, заключенных? Надо исследовать этот вопрос с экономической точки зрения. Шла война, а в лагерях сидели миллионы здоровых людей, мужчин, бывших специалистов во всех вопросах военной и хозяйственной жизни страны. Кроме того, требовались значительные силы для их охраны. Это ложилось тяжелым бременем на страну.
Зафиксировала стенограмма и текст моего выступления. Приведу из него отрывок:
Л.П. Петровский (Московский историко-архивный институт): Сегодня мы обсуждаем замечательную книгу товарища Некрина «1941. 22 июня», и каждый из выступавших говорит о чистоте подхода к нашей истории. Как же можно выходить на эту трибуну и обелять того, кто уничтожил миллионы? До каких пор мы будем воспитывать нашу молодежь на имени преступника?
Е.А. Болтин (председательствующий, генерал-майор): Товарищ Петровский, в этом зале, с этой трибуны нужно выбирать выражения. Вы коммунист?
Л.П. Петровский: Да! Я коммунист.
Е.А. Болтин: Я не слыхал, чтобы где-нибудь в директивных решениях нашей партии, обязательных для всех нас, говорилось о том, что Сталин преступник.
Л.П. Петровский: XXII съезд партии постановил вынести Сталина из Мавзолея В.И. Ленина за массовые преступления перед народом и партией. Значит, Сталин-преступник. Сталина нельзя обелять. Это значило бы обелить любого диктатора типа Сталина и Мао Цзэдуна, сказать им: «Действуй, как хочешь, наследники тебя оправдают».
Е.А. Болтин: Вы говорите о книге.
Л.П. Петровский: Я начал говорить о книге, продолжаю, поэтому прошу меня не перебивать. Книга хорошая…
Итак, дискуссия, к большому неудовольствию властей, провалилась. Но настоящую ярость вызвало то обстоятельство, что «Краткая запись» выступлений участников обсуждения книги Некрича стала распространяться в «самиздате», была издана за рубежом. И партийные бонзы возвели это в ранг «идеологической диверсии».
Один на один со вторым и пятым управлениями КГБ
Для борьбы с «идеологическими диверсиями» было создано специальное – 5-е – управление КГБ. Ему и поручили «профилактику» тех, кто поддержал книгу Некрича и «вынес сор из избы». Тотальная слежка, обыски, изъятие «самиздатовских» копий, увольнения с работы, аресты и «психушки» – все это пошло в ход. Я безошибочно научился «вычислять» сопровождающих меня сотрудников госбезопасности. Потом они и маскироваться перестали, встречая меня каждое утро на лестничной площадке, а невдалеке уже разворачивались одна-две машины с опергруппами…
В связи с делом Некрича к преследованию присоединилось 2-е главное управление КГБ – то есть контрразведка. Шантаж и запугивание принимали все большие масштабы. Но они нас не остановили. Небольшая группа единомышленников продолжала регулярно встречаться на квартире Петра Якира на Автозаводской улице, несмотря на то, что Петр уже давно был в центре внимания спецслужб. Сын уничтоженного Сталиным полководца гражданской войны И.Э. Якира, он еще подростком попал в сталинские лагеря и провел там 17 лет. Кроме «Краткой записи», нами были размножены и другие материалы, направленные против реставрации сталинизма: «Открытое письмо Эрнста Генри писателю И.Г. Эренбургу», статьи Лидии Корнеевны Чуковской в защиту А.И. Солженицына, письма Алексея Костерина против преследования крымских татар и др. Потом появится и широко разойдется по СССР, а затем с нашей помощью будет издана за рубежом работа А.Д. Сахарова «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». В КГБ, конечно, знали о наших встречах.
Возможно, что сейчас кому-то в это трудно поверить, но вопрос о горстке людей, сопротивляющихся сталинским тенденциям, неоднократно рассматривался на самом верху. Так, 27 января 1967 г. на заседании политбюро ЦК КПСС под председательством Брежнева обсуждалась докладная записка шефа КГБ В. Семичастного и Генерального прокурора СССР Р. Руденко.
Из докладной записки: «Действия участииков сборищ не носят случайного характера. Они в известной мере инспирируются и подогреваются теми, кто в обстановке возросшей политической активности масс и принимаемых партией мер по укреплению и расширению социалистической демократии, прикрываясь фальшивыми лозунгами борьбы с «последствиями культа личности» и за «истинную» демократию, встал на путь демагогии и по существу задался целью опорочить демократические завоевания советского строя.
К числу таких людей относятся: научный сотрудник Всесоюзного института научно-технической информации АН СССР А. Вольпин, сотрудник Института истории АН СССР П. Якир, рабочий Литературного музея А. Гинзбург и некоторые другие.
Неблаговидную роль в этом играют и политически двусмысленные выступления персонального пенсионера А. Снегова, писателей Э. Генри, Л. Чуковской, Б. Балтера, А. Костерина, историческое А. Некрича, Л. Петровского, а также беспринципность некоторых видных ученых и деятелей культуры, подписавших некоторые политически сомнительные документы.
В результате сложилась группа лиц в количестве 35-40 человек, которые осуществляют свою политически вредную деятельность путем изготовления и распространения антисоветской литературы, а также организации различного рода манифестаций и сборищ» [3].
Под «некоторыми видными учеными и деятелями культуры» имелись в виду А.Д. Сахаров, О.Н. Ефремов, В.П. Некрасов, И.Е. Тамм, М.М. Плисецкая и другие. Они подписали в числе 25 деятелей науки, искусства и литературы письмо на имя Брежнева, где выступали против возрождения сталинизма. Оно также быстро разошлось в «самиздате».
Но вернемся к книге Некрича. Как развивались события после дискуссии? Представление об этом дает публикуемый ниже документ:
«Комитет Государственной Секретно
Безопасности при Совете ЦК КПСС Министров СССР
2 марта 1967 г. № 469-С гор. Москва
В соответствии с поручением Комитет госбезопасности докладывает, что после обсуждения в Институте марксизма-ленинизма книги старшего научного сотрудника Института истории Академии наук СССР НЕКРИЧА A.M. «1941. 22 июня», состоявшегося 16 февраля 1966 года, в Москве, Ленинграде, Свердловске и Минске получила неофициальное распространение так называемая «Краткая запись» этого обсуждения.
Сличение «записи» с подлинной стенограммой показало, что составлена она тенденциозно, с провокационной целью бросить тень на деятельность партии и правительства в период, предшествующий началу Великой Отечественной войны, факты многих выступлений сознательно передернуты и искажены, преувеличены положительные оценки книги и совершенно опущены многочисленные принципиальные критические замечания. Искажения носят политически двусмысленный характер.
Как стало известно, «запись» вскоре после ее распространения попала за границу вначале в устном пересказе, а затем и в письменном виде. Автором ее, по имеющимся в Комитете госбезопасности предварительным данным, является научный сотрудник Музея В.И. Ленина, член КПСС ПЕТРОВСКИЙ Леонид Петрович.
С у четом широкого общения советских граждан с иностранцами розыск лица, передавшего «запись» за границу, затруднен. При этом не исключено, что это могло быть сделано лицами, далеко отстоящими от автора «записи» и не преследовавшими корыстных или политических целей.
В связи с тем, что на обсуждении книги НЕКРИЧА в Институте марксизма-ленинизма присутствовали в основном сотрудники Института истории Академии наук СССР, члены КПСС, – полагали бы целесообразным по факту изготовления «записи» тенденциозного содержания провести партийное расследование.
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КОМИТЕТАГОСБЕЗОПАСНОСТИ
В. СЕМИЧАСТНЫЙ» [4].
Партийное расследование
Началось оно с того, что меня вызвали в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. Понимая, зачем меня вызывают и каковы будут последствия, я написал «открытое письмо», в котором на 9 страницах писал и о книге Некрича, и об опасности реставрации сталинизма в СССР. Естественно, что копия письма очень скоро оказалась на Лубянке. Результатом стало очередное донесение из КГБ в ЦК КПСС. Вот его текст:
«Комитет Государственной Безопасности при
