Читаем без скачивания Песчаные черви Дюны - Брайан Герберт

Хрон действительно испытывал большое искушение дать Преподобным Матерям и их союзникам устоять в битве с машинами и сокрушить их. Если учесть большое количество облитераторов, взятых на вооружение Мурбеллой, ее флот сможет нанести чувствительный урон машинам. Люди и мыслящие машины легко могут уничтожить друг друга. Но это было бы слишком… просто. Крализец требовал значительно большего! На этот раз во вселенной произойдет переворот, в результате которого будут истреблены оба соперника и остаток Старой Империи окажется в руках лицеделов.

Хрон был на сто процентов уверен в светлом будущем, когда посадил свой корабль в сложном и запутанном лабиринте медных шпилей, золотых башен и переплетенных между собой серебристых зданий. Умные постройки сдвинулись с места, дав Хрону посадить корабль. Когда маленькое судно встало на отсвечивавшую ртутью площадку, Хрон вышел и вдохнул воздух, пропахший дымом и горячим металлом. Но он не стал терять время на осмотр окрестностей.

Центральный город машин был полон показушных театральных эффектов. В этом чувствовалась рука Эразма, хотя и Омниус из чистого тщеславия требовал, чтобы все машинные миньоны поклонялись ему, как богу. Омниуса не смущало, что для этого роботов надо было всего лишь соответствующим образом запрограммировать.

На дорожке появились четырехугольные плиты. Дорожка вела Хрона к великолепному, украшенному арками кафедральному собору машин. Хрон шествовал, высоко подняв голову, неся в руках пакет с меланжей. Он не хотел выглядеть как униженный раб, вызванный господином. Напротив, Хрон был человеком, выполнившим важную миссию и завершившим важное дело. Омниус будет рад получить концентрированную ультра-пряность, чтобы использовать ее для клонированного Квисац-Хадераха…

В пышно и вычурно украшенном зале возле девятиуровневой доски пирамидальных шахмат стоял гхола барона Харконнена и юный Паоло. Барон сердито сбросил ладью с верхнего уровня.

— Это запрещенный ход, Паоло.

— Но ведь этим ходом я мог бы выиграть? — Довольный своей изобретательностью, юноша горделиво скрестил руки на груди.

— Да, с помощью мошенничества.

— Это не мошенничество, а новое правило. Если мы действительно так важны, как ты говоришь, то нам позволено придумывать новые правила.

В глазах барона сверкнули искры гнева, но потом он внезапно улыбнулся.

— Я слушаю твои обоснования и радуюсь, ты продолжаешь учиться.

Когда Хрон вошел в зал, оба взглянули на него с явным неудовольствием.

— А, это ты.

Барон выглядел совершенно по-другому, когда лицеделы подвергали его пыткам.

— Вот уж не думал, что нам придется еще раз встретиться. Стало скучно на Каладане?

Не обратив на этих двоих никакого внимания, Хрон заметил, что две главные мыслящие машины снова приняли облик мирной пожилой парочки в деревенской одежде. Зачем они продолжают носить маски? Ради этих двух гхола? Не похоже, что мыслящие машины от кого-то что-то скрывают. Хрон никогда не мог понять мотивов поведения мыслящих машин.

Может быть, это было связано с тем, что Омниус и Эразм хотели усвоить все жизни, которые Хрон доставил им в прошлый раз, выполнив миссию среди людей. Сейчас они тоже хотели, чтобы их «посол»-лицедел поделился с ними, как и каждый раз после возвращения из дальнего путешествия. Кажется, это добавляло им самоуверенности, а Эразм вообще воображал, что каким-то образом принадлежит к человеческому роду.

— Смотри-ка, он что-то привез. — Паоло ткнул в сторону лицедела пальцем. — Это подарок для нас?

Хрон, не тратя время на пустяки, подошел к старику и старухе. Старуха наклонилась к нему с хищным и голодным выражением искусственного лица.

— Думаю, что ты привез нем и еще что-то, помимо этого пакета, Хрон. Ты давно не был в Синхронии. Покажи нам личности, которые ты перенял. Каждая мелочь такого рода добавляет нам знаний, делает сильнее и могущественнее.

— Этого у меня предостаточно, — отвернулся от Хрона старик. — Я начинаю находить их в какой-то мере неприятными. Они все одинаковы.

— Как ты можешь говорить такое, Даниэль? Все люди разные, они так прекрасны в своей хаотичности и непредсказуемости.

— Я говорю то, что действительно имею в виду. Все эти люди лишь сбивают с толку. Кроме того, я не Даниэль, я — Омниус. Мы находимся накануне Крализеца, и у нас нет больше времени на всякие подготовительные игры.

— Иногда мне все же нравится считать себя Марти. Во многих отношениях этот образ для меня является куда более привлекательным, чем имя или маска Эразма. — Старуха шагнула к Хрону. Лицедел не осмелился отпрянуть, хотя знал, что произойдет дальше. Руки старухи были узловатыми, с выступающими костяшками пальцев. Словно лапа хищной птицы, эта рука легла на лоб Хрону. Старуха надавила сильнее, и Хрон задрожал, не в силах сопротивляться этому грубому вмешательству.

Каждый раз, когда лицедел имитировал вид какого-либо человека, он брал пробы этого индивида и перенимал генетические маркеры и отпечаток памяти и личности. Мыслящие машины разбросали лицеделов по всей Старой Империи. Внедряясь в человеческое окружение, они собирали все больше и больше жизней, подменяя собой полезных людей и играя их роли. Каждый раз, когда лицедел возвращался в машинную империю, Эразм всегда горел желанием добавить к своей коллекции новые жизни.

Принужденный к повиновению Хрон и его сотоварищи выдавали требуемую информацию. Но, несмотря на то, что мыслящие машины загружали в свою память различные жизни, скопированные лицеделами, они не могли овладеть самим, так сказать, ядром личности. Хрон свято хранил этот секрет, хотя и отдавал роботам всех людей, собранных им за прошедшие годы — иксианских инженеров, представителя КООАМ, членов экипажей лайнеров Гильдии, докеров Каладана и многих, многих других.

Когда процесс передачи был окончен, старуха убрала руку. На морщинистом лице появилась довольная улыбка.

— О, это были очень интересные экземпляры! Омниус наверняка тоже захочет их получить.

— Это мы еще посмотрим, — буркнул старик.

Чувствуя себя совершенно опустошенным, Хрон перевел дух и расправил плечи.

— Я прибыл сюда не для этого, — голос его был постыдно слаб и сильно дрожал. — Я добыл особое вещество, которое вы найдете бесценным для вашего Квисац-Хадераха. — Он протянул вперед руку с пакетом ультра-пряности, словно предлагая его в дар царю, а именно такого поведения ожидал от него Омниус. Старик взял пакет и тщательно его осмотрел.

Лицедел снисходительно посмотрел на Паоло.

— Это очень мощный вид меланжи, он пробудит предзнание в любом человеке из Дома Атрейдесов. Таким образом, у вас появится свой Квисац-Хадерах, как я и обещал. Вам не надо будет и дальше преследовать корабль-невидимку.

Омниус нашел этот комментарий забавным.

— Что ты хочешь этим сказать?

Старуха тоже радостно оскалилась.

— Сегодня знаменательный день, так как оба наши плана принесли свои плоды. Наши терпение и предусмотрительность вознаграждены сторицей. И что же мы будем делать с двумя Квисац-Хадерахами?

Пораженный Хрон замолчал.

— Двумя?

— Сегодня, после многих лет погони, корабль-невидимка наконец попал в нашу сеть.

Хрон проглотил чувство обиды и унижения и выпрямился.

— Это… это просто великолепно.

Старуха довольно потерла руки.

— Сразу наступила кульминация во всем. Это напоминает мне патетическое место водной симфонии, которую я когда-то сочинил.

Старик принялся расхаживать по залу, держа в руках пакет и обнюхивая его.

Паоло отвлекся от шахматной доски.

— Вам не нужен другой Квисац-Хадерах. У вас есть я. Дайте мне пряность сейчас же!

Эразм примирительно улыбнулся мальчику.

— Может быть, немного позже. Сначала мы увидим, что находится на корабле-невидимке, кто их Квисац-Хадерах. Это будет интересно.

— Где находится судно? — спросил Хрон, сосредоточившись на самом главном вопросе. — Вы уверены, что захватили его?

— Наши крейсера взяли его в кольцо, а наши дальнейшие операции гарантируют, что на этот раз он не ускользнет. Твой лицедел прекрасно сработал, Хрон.

Омниус перебил Эразма.

— Что касается более масштабных вещей, то могу сказать, что сейчас наши самые большие корабли приближаются к линии человеческой обороны в Старой Империи. Скоро мы покорим Капитул, но это лишь одна из множества целей, которые мы собираемся поразить одновременно.

— Это будет сенсационная битва. — Эразм говорил скорее сухо, чем взволнованно.

Всемирный разум был суров.

— Триумф будет обеспечен, когда будут созданы соответствующие нашим математическим проекциям условия. Успех неминуем.

Изобразив ликование на своем лице из текучего металла, Эразм лучезарно улыбнулся Паоло и барону: