Все, что его окружало, было холодным. Пахло гнилью, как в подвале. В доме его отца, насколько помнил Джереми, не было таких темных, холодных и дурно пахнущих помещений. У него и подвала-то не было. И погреба. А это место, где валялся Джереми, скорее напоминало погреб.
Джереми содрогнулся, осознав, что находится не в отцовском доме. Тогда, может, он умер? И попал в ад или в чистилище? Может, где-то рядом его мама? Но нет, она на небесах. Если кто и заслуживал райской жизни, так это его мама.
Мальчик поднял голову, пытаясь оглядеться. Острая боль пронзила череп, и ему стало не по себе от нахлынувшего приступа тошноты. Похоже, голова была разбита. Но как он умудрился разбить голову? Он что, упал?
Потом очень медленно вернулась память. Он сидел на крыльце, и кто-то — только не Хизер — позвал его помочь освободить Сэма. Джереми вдруг на секунду стал ясновидящим, ему словно открылась страшная правда о том, что этот же человек убил его мать. То, что он видел однажды в темноте, вернулось за ним.
Джереми заскулил. Звук собственного голоса напугал его, и мальчик мигом замолк. Что, если он в ловушке убийцы? А вдруг тот прячется где-то поблизости, прислушиваясь, не проснулся ли пленник? Убьет ли он его, как убил когда-то его мать?
Очень осторожно и очень тихо Джереми вновь положил голову на что-то твердое и холодное, подтянул колени повыше и обхватил их руками. Свернувшись калачиком, он опять закрыл глаза.
Тихие слезы струились по его щекам.
43
— Тетя Рейчел, смотри!
Рейчел катила инвалидную коляску к дому, когда рядом раздался звонкий голос Лорен. Рейчел посмотрела в ту сторону, куда указывала девочка, и нахмурилась. Что за мужчина шагал им навстречу?
Джонни! Рейчел открыла рот, окинув изумленным взглядом стройного незнакомца с идеально уложенной шевелюрой в начищенных дорогих ботинках. Он определенно был самым красивым мужчиной, а элегантная одежда превратила его в солидного и уверенного в себе джентльмена — таким Рейчел его не знала. Итак, перед ней был молодой, красивый, суперсексуальный незнакомец, даже отдаленно не напоминающий Джонни Харриса.
— Ну? — Он ухмыльнулся, подойдя ближе, не отваживаясь заговорить, видимо, обескураженный выражением ее лица.
Рейчел покачала головой.
— Ты, подстригся!
— Но ты же просила.
— Это не значит, что ты должен был… Надеюсь, ты не для меня это сделал?
— Нет, для Волка. Конечно, для тебя. И для себя тоже. Мне уже не по возрасту игры в Джеймса Дина.
Она прочла в его глазах подтверждение этим словам. Джонни созрел для того, чтобы, повзрослев, отказаться от образа хулигана, уйти от прошлого. Это одновременно растрогало и приятно взволновало ее. А что, если будущее для них обоих не было таким уж невозможным, как ей казалось?
— Ты выглядишь потрясающе.
— Спасибо. Ты тоже восхитительна. — Он посмотрел на Стена, который сидел, уставившись в пустоту, обошел инвалидную коляску, нежно взял Рейчел за подбородок и поцеловал ее. Поцелуй был коротким, но чувственным и властным.
Рейчел, одурманенная, приподнялась на цыпочки, обвила его шею руками и прильнула к его губам. Дружное хихиканье, раздавшееся у нее за спиной, смутило Рейчел. Она обернулась, чувствуя, что пылает.
Джонни усмехнулся, когда она отпрянула от него. Лорен, Лиза и Кейти таращили глаза на влюбленную парочку.
— Это твой новый ухажер, тетя Рейчел? — спросила изумленная Лорен.
Рейчел напрасно думала, что ее смущение уже достигло высшей точки. Румянец становился все более ощутимым и буквально прожигал ей кожу.
— Да, — ответил за нее Джонни, улыбнувшись девочкам. — А ты, должно быть, Лиза, — ткнул он в нее пальцем, — а вы Лорен и Кейти.
— Откуда вы знаете наши имена? Тетя Рейчел, ты ему сказала?
Рейчел, уже оправившись от смущения, покачала головой.
— Это мистер Харрис, девочки.
Джонни удивленно покосился на нее.
— Я не привык, чтобы меня называли мистером. Если девочки не против, пусть зовут меня Джонни.
Рейчел запротестовала.
— Мистер Харрис, — твердо заявила она, обращаясь к племянницам. А для Джонни добавила: — Это знак уважения. Всех взрослых, за исключением родственников, они называют мистер или миссис.
— Понятно. — Он хмыкнул. — Постараюсь привыкнуть. Но не удивляйся, если первое время я не сразу буду откликаться на подобное обращение.
— Ничего страшного. Главное, чтобы ты откликался на мой зов.
— Зависит от того, как ты меня будешь называть.
Рейчел скорчила гримасу. Взяв его за руку, она подвела его к инвалидной коляске. Джонни вопросительно взглянул на Рейчел, но та в это время смотрела на отца и не заметила его взгляда.
— Папа, это Джонни Харрис, — тихо, но довольно настойчиво произнесла Рейчел.
Стен все так же безучастно смотрел вдаль. Лицо его было бледным, лишенным какого-либо выражения, руки безвольно лежали на коленях, накрытых пледом.
— Здравствуйте, мистер Грант.
Но слова Джонни произвели эффект не больший, чем обращение Рейчел. Она уставилась на отца, чувствуя, как надежда сменяется в ней раздражением. Отец так и не услышал ее. Он никогда не узнает Джонни, и мысль об этом была сродни ощущению невосполнимой утраты.
— Когда-то он был таким… жизнелюбом, — сказала она Джонни, и он сжал ее руку в молчаливом сочувствии. — Бодрый, всегда в движении, остроумный… — Голос ее дрогнул.
— А я помню его, хотя и был тогда еще мальчишкой, — к немалому удивлению Рейчел, произнес Джонни. — Я всегда его боялся. Он был таким великаном, говорил густым басом. Помню, как-то зашел в ваш магазин и набил себе карманы жвачкой и тут вдруг у меня за спиной раздался его голос. Я сразу же выпотрошил карманы. Один его голос напугал меня до смерти. Я огляделся и уже было приготовился бежать со всех ног, уверенный в том, что сейчас меня схватят с поличным, но обнаружил, что он разговаривает с кем-то из посетителей. Бог мой, какое же было облегчение! Я рванул из магазина во всю прыть. Кстати, больше я не промышлял в вашем магазине.
Рейчел изумленно уставилась на него:
— Ты воровал в нашем магазине?
Джонни ухмыльнулся.
— Да не было такого магазина в городе, где бы я не воровал. В тот раз, когда твой отец спугнул меня, я был ближе всего к тому, чтобы оказаться пойманным.
— Ты шутишь! — Рейчел выхватила свою руку. Он рассмеялся. В его голубых глазах плясали чертики.
— Нет, Рейчел, я не шучу. Не думаешь же ты, что я был пай-мальчиком? Но, насколько мне известно, единственным грехом, которого я не совершал, было убийство. Что бы там ни говорили. Никогда никого я не убивал. Но в остальном, пожалуй, сплетники не ошибаются.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
