Когда он наконец отстал от девушки, все ее тело было покрыто синяками – так же как и ее душа. Она была настолько измучена, что совсем не могла двигаться. Однако, услышав тихое похрапывание, не раздумывая заставила себя сползти с кровати.
Подавив неодолимое желание воспользоваться ванной, она тихо пробралась в другую комнату. Натянула грязную белую рубашку Райкера, схватила свою сумочку и устремилась к двери. Она превозмогла сковывавшую движения боль, чтобы выйти из номера, и сразу же направилась в маленький магазинчик в вестибюле отеля.
Сдернув с вешалки первое попавшееся на глаза платье, Лаура проковыляла в примерочную, а весь персонал магазинчика с открытыми ртами наблюдал за ней. Она натянула ярко-оранжевое хлопковое платье на свое грязное, ноющее тело, расплатилась кредитной карточкой и поспешила на улицу к стоянке такси.
В аэропорту ей улыбнулась удача. Последний самолет на Эль-Пасо улетал через пятнадцать минут. Пассажиры разглядывали молодую, красивую, босую девушку с черными растрепанными волосами, кругами под глазами и синяками на руках и ногах, но Лаура не обращала внимания на их любопытство.
И только после того, как самолет поднялся в воздух, ее охватила безудержная дрожь. Она попросила виски, но улыбающаяся стюардесса отказала ей.
– Извините, дорогая, но вы еще слишком молоды.
Лауре захотелось закричать в ответ, что она не молодая и никогда уже не будет молодой, что она уже старая и использованная. Но не стала этого делать.
Она откинулась на спинку кресла и закрыла воспаленные глаза.
Ей больше не хотелось стать эстрадной звездой, как ее отец. Теперь она знала, что он имел в виду, когда с тоской неоднократно повторял ей, что цена славы очень высока.
Это в конце концов и убило его. А теперь и она прошла через муки ада, которых не могла даже вообразить. И все потому, что ее отец был суперзвездой.
Лаура чуть-чуть подвинулась в кресле. Жгучая, резкая боль пронзила ее внутренности. Тихо застонав, она уповала на чудо: может быть, все-таки она не забеременела.
Лаура Маккарти беззвучно оплакивала свою потерянную невинность, свою потерянную молодость, свои потерянные мечты.
Глава 35
Когда Мисси Грэхэм увидела, как Лаура, совершенно разбитая и вся в синяках, вышла из дребезжащего такси, у нее перехватило дыхание. Широко раскинув руки, Мисси сбежала с крыльца, глупо причитая:
– Все будет нормально, Лаура, мы вылечим тебя, не беспокойся. Не беспокойся. Этот ублюдок! Отвратительный ублюдок! Он бил тебя? Говорят, он презирает женщин, ему нравится избивать их, и он… он… ох, Лаура, скажи мне что-нибудь. – Она проводила подругу в прохладу дома.
Пока Лаура отмачивала свое саднящее тело в пенистой ванне, Мисси уговаривала ее показаться врачу и вызвать полицию, чтобы бросить этого зверя в тюрьму. Но девушка отказалась.
Она полулежала в горячей воде и глазами зомби смотрела в одну точку.
– Ты знаешь Райкера Ролея? – тихо спросила она.
– Да, я знаю его. Он ублюдок-садист, любит разыгрывать из себя невероятного любовника, который…
– Он пытался убить моего отца. – Лаура перевела взгляд на подругу. – Он стрелял в Бадди в Лос-Анджелесе.
Мисси широко раскрыла рот от изумления.
– Этого я не знала. Боже мой, да тебе просто повезло, что ты осталась жива! Этот человек – убийца, я вызываю полицию. – Она вскочила с обитой бархатом табуретки, стоявшей возле ванны.
Лаура с безумным взглядом, капая мыльной пеной, вылезла из ванны.
– Нет! Ты не сделаешь этого, Мисси Грэхэм. Никто никогда ничего не узнает, ты слышишь меня? Если ты хоть немного дорожишь моей дружбой, то никому не расскажешь об этом.
Мисси кивнула, сдернула огромное белое полотенце с вешалки и обмотала его вокруг израненного тела подруги.
– Хорошо, я согласна. Но разве мы можем быть уверены, что он снова не придет за тобой?
– Я была доверчивой дурочкой, – ответила Лаура, – так что такое больше никогда не повторится. Бадди теперь всегда будет рядом. – Она вздохнула и добавила: – Но даже без Бадди Райкер Ролей не будет меня больше беспокоить.
– Почему ты так думаешь?
– Он уже удовлетворен. Этот человек не дурак, он знает, что я никогда ничего не расскажу о нем, потому что не смогу перенести такого позора. Райкер понимает: после того, что он сделал со мной, я уже никогда не стану прежней. – Лаура немного помолчала. – А если… если… – Она закрыла глаза и замотала головой.
– Что если, Лаура?
Она распахнула глаза.
– Если я беременна, тогда… Неужели Райкер Ролей навсегда останется со мной?
– Срань господня!
Они все были здесь.
Мистер и миссис Тодди Ли Вайн, Дж. Морган Мэйфилд, Джек Вэджен, Генри Килес, Клинт Маршан, Митч Левис, Гордон Маккледон, Т.Э. Риппейс, Дейв Скрибнер, Сесил Тригг, Хаунты, Мидсы, Джонсоны, Грэхэмы…
И молодое поколение. Загорелые смеющиеся ученицы «Хокдея» в красивых летних платьях. Высокие улыбающиеся юноши, выпускники «Гринхилла» и Южного университета Методистской церкви. Весь цвет Техаса собрался перед особняком Мэнсфилдов на шоссе Армстронга по случаю дня рождения Лауры Маккарти.
Это невероятное празднество, устроенное Ленор Джесси и Каролиной, девушка должна была запомнить на всю жизнь. Так оно и произошло, но совсем по другой причине.
Лаура, в открытом белом платье без рукавов, стояла на широкой бетонной лестнице над бассейном. Синяков на ее теле уже не было, волосы, расчесанные на пробор, спадали на обнаженную спину. Она была невозмутимо-спокойна, не очаровывала своей ослепительной улыбкой, не болтала с Мисси и другими подругами.
В ней появилась какая-то таинственная глубина, придававшая ее облику новое очарование, и это невольно притягивало молодых, жизнерадостных мужчин.
Лаура сама пожелала, чтобы состоялось чествование в день ее восемнадцатилетия, о чем твердила непрестанно на прошлой неделе. И Каролина, чувствуя неладное, спросила ее:
– Тебя что-то беспокоит, Лаура? С тех пор как ты вернулась из Эль-Пасо, ты сама не своя. Там что-нибудь случилось?
А ее бабушка, Ленор Джесси, сказала:
– Конечно, у тебя будет торжество, я уже разослала приглашения.
И вот теперь Лаура с вымученной улыбкой и тяжким вздохом сошла по лестнице под навес из сотен розово-белых воздушных шаров, мрачно подумав, что черно-синие шары больше бы подошли к этому событию. Тем не менее она танцевала, вела светские беседы и старалась казаться веселой. Она взяла бокал шампанского с серебряного подноса и подошла к розово-белой палатке, установленной на газоне, чтобы попробовать веллингтонской говядины, омаров и перепелов.
А в полночь задула восемнадцать высоких белых свечей на гигантском розовом торте.
