Вполне допускаю, что в рассказе о трудных подростках в «горячих» пригородах я несколько утрирую, схематизирую и упрощаю. Себе в оправдание приведу такой факт: три или четыре года назад мэрия одного из пригородов постановила: «Всех родителей тех подростков, которые хулиганят на улицах, лишить денежных пособий». (Специально разъясняю: лишить не заработка, а денег, которые выдаются родителям на воспитание детей). В результате в этом пригороде воцарилась тишина, спокойствие и порядок, как в Монте-Карло. Увы, ненадолго. По всей стране прокатилась волна возмущения: «Это не гуманно, антидемократично, это расизм!» Постановление отменили.
Вполне допускаю, что я не очень объективен к французской прессе. Да, конечно, телевидение как коллективный агитатор и организатор[491] диктует правила политкорректности. Однако вот я прочёл в “Либерасьон” серьёзную статью, где утверждается, что все бесчинства молодёжи в «горячих» пригородах происходят по приказу наркодилеров. Это они, наркодилеры, управляют пригородами, и, естественно, они не хотят, чтоб к ним совалась полиция. И, дескать, раньше, до Саркози, в некоторых районах существовало негласное соглашение между полицией и наркодилерами: вы нас не трогайте, а мы сами следим за порядком. Не знаю, отважилась бы правая “Фигаро” забыть про социальную несправедливость и валить всё на наркодилеров, но у “Либерасьон” прочная репутация газеты левой и бунтарской. “Либерасьон” может себе позволить выпасть из общего хора» (http://www.contr-tv.ru/common/1410/).
Это — специфическое мурло скотства во Франции.
Но примерно те же проблемы и у всех остальных развитых стран, включая США, ФРГ, вне зависимости от того, есть в них наплыв иммигрантов либо же они жёстко контролируют иммиграцию; проводят они политику ассимиляции иммигрантов либо допускают и поддерживают культурное своеобразие и обособленность пришлых диаспор. В России проблема скотства тоже есть, причём сами коренные россияне подчас скотствуют похлеще, нежели мигранты, которые вкалывают за гроши на тех работах, которыми коренные россияне в принципе брезгуют.
Предположим, что покупательная способность пресловутого французского «СМИГа» достаточно высока, чтобы, человек, работая на одной работе и без сверхурочных, получая «СМИГ», мог бы строить семью, воспитывать детей, дать им образование и т.п.; а если он иммигрант, то и мог бы приобщиться к богатствам культуре своей новой родины, а не только освоить языковой и правовой минимум, необходимый для работы, быта и взаимодействия с обществом. Предположим, что политика государства направлена на обеспечение высокого качества жизни всех, а не только “элитариев”, и потому в обществе много чего надо сделать и соответственно интернет забит объявлениями и спамом на тему «требуются сотрудники, профессиональное обучение гарантируется».
Спрашивается: Что в этом случае «парни» и «барышни» из трущоб, бросят свой криминальный и полукриминальный образ жизни и устремятся на курсы по освоению профессий? а получив профессии, будут добросовестно работать? — В большинстве своём не будут…
Причина в том, что освоение общественно признанного образовательного минимума, профессий и работа требуют какой ни на есть дисциплины: и чем выше технологии и сложнее организация деятельности как основа качества деятельности и безопасности её осуществления — тем строже должна быть дисциплина (как дисциплина видимых извне проявлений, так и дисциплина психической деятельности, не видимой извне).
При этом дисциплина:
· может быть самодисциплиной, когда человек в силу своей внутренней мотивации и личностной культуры психической деятельности делает дело, за которое взялся, и за ним не надо проверять; а если он что-то не умеет сделать, как надо, то он сам будет искать способы научиться этому виду деятельности;
· но может быть и принудительной, когда человек делает в общем-то то же самое, что другой делает на основе самодисциплины, но только под воздействием внешних стимулов:
- «кнута» — страха перед гарантированным наказанием за бракодельство или из боязни потерять «приличную работу» и обусловленный ею социальный статус либо работает в страхе потерять и тот рабский прожиточный минимум, который всё таки работодатель обеспечивает, в то время как множество людей не имеют работы вообще и готовы с радостью заменить его на рабочем месте.
- «пряника» — приемлемого для обеспечения жизни и развития семьи уровня зарплаты, премий, удовлетворительных условий труда, «соцпакета», гарантированного ежедневного и ежегодного наличия свободного времени, необходимого для отдыха, общения с другими людьми в семье и вне семьи[492], личностного развития и т.п.
Обеспечение дисциплины мерами внешнего стимулирования в варианте доминирования «кнута», воспринимается тружениками как угнетение вне зависимости от того, является угнетателем конкретный частный предприниматель и его надсмотрщики (менеджеры) и стоящее на страже его интересов буржуазное государство (как это имеет место в либерально-буржуазной экономике), либо угнетателем является бюрократические государственный аппарат и администрация на производствах (как это имело место в бюрократическом “социализме” СССР).
А «пряник» воспринимается всяким честным тружеником как норма отношения работодателя к персоналу при их партнёрско-товарищеских взаимоотношениях в их общем деле, что предполагает нравственно-этическую однородность общества, а не толпо-“элитаризм”, в котором «пряник» пытаются представить как некое благодеяние со стороны правящей “элиты” (собственно из этого “элитарного” отношения к труженику и труду проистекает поговорка о «кнуте и прянике»).
Т.е. классовый конфликт «угнетаемые — угнетатели» может возникнут и не только по поводу «злоупотреблений кнутом» со стороны угнетателей, но и по поводу попыток “элиты” представить норму трудовой этики в качестве «пряника», который она милостиво дарует недостойному его “быдлу”. Это тоже представляет собой угнетение, но в другой форме.
Реально в обществе вне зависимости от вывески с каким-нибудь «-измом» в устойчивых режимах его жизни действуют оба вида дисциплины (как внутренне мотивированная смыслом жизни личности, так и стимулируемая извне работодателями и общественными институтами), взаимно дополняя друг друга.
В идеале было бы жить и работать в обществе, где доминирует первый вариант дисциплины — самодисциплина подавляющего большинства людей, выражающая смысл жизни, сплачивающий общество. Однако мы живём в тот период истории, когда в каждом культурно своеобразном национальном или многонациональном обществе — в силу толпо-“элитарного” характера организации его жизни — наличествует статистически и управленчески значимая социальная группа человекообразных скотов. При этом скоты:
· как и все нравственно нормальные люди, совершенно справедливо выражают недовольство «машиной угнетения» и порождаемыми ею условиями жизни большинства, которые действительно нельзя признать достойными человека;
· но при этом в умолчаниях остаётся то, что собственно и характеризует скотов как нравственно-психологический тип и отличает их от остальных более или менее нормальных в некотором смысле людей в обществе:
- к самодисциплине в какой бы то ни было трудовой деятельности и в жизни общества скоты не способны (навыки самообладания у них не выработаны с детства, и потому, даже если у них и есть мечта, более или менее адекватная смыслу жизни общества в русле Промысла Божиего, — работать на её воплощение в жизнь по своей инициативе на основе самодисциплины они не способны);
- в трудовую деятельность они могут быть включены только в принудительном порядке, и гарантированные репрессии за саботаж — это единственное, что может отчасти обеспечивать их дисциплину (но и это не всегда) при их неспособности к самодисциплине;
- соблюдение норм правопорядка в общественной жизни для скота обязательно только при очевидном силовом превосходстве тех, кто требует соблюдения норм человеческого общежития, будь то представители правоохранительных органов либо же инициативные граждане (если такого рода силовое превосходство не очевидно, то — см. приведённый в начале раздела 4.3 афоризм В.О.Ключевского).
· Потребительские запросы у скотов могут быть умеренными, но большей частью они завышены по отношению к их трудовым навыкам. Однако не мало и тех, у кого они просто безпредельны[493], конечно, если их запросы не сведены к минимуму последствиями личностной деградации (так на завершающих стадиях деградации кроме наркотиков, включая табак и алкоголь, в жизни индивиду больше ничего не надо, и скоты «спускают» всё, что стало в прошлом достоянием их самих или их предков).
