Придвинула к себе бумагу и начала строчить, делая вид, что не замечаю, как комендант вышел из-за стола и, заглядывая через мое плечо, не стесняясь, читает:
«Отто, друг мой, доброго дня!
Извини, что отвлекаю, но срочно нужна твоя помощь.
Во-первых, состряпайте мне с Якобом какой-нибудь чин с названием покороче, а то «помощник по хозяйственной части» – это неудобно и неубедительно. Хоть интендантом, что ли, назовите или дэс-гофмейстером.
Во-вторых, хорошо бы какой-нибудь документик, что я являюсь официальным представителем короны в торговле с рушами. Время уходит, надо наращивать связи.
Это срочно, дорогой, потому что здесь пограничье и военные нервничают. Сам понимаешь, на наших выселках ничего никому не известно о мирном сотрудничестве королевского дома с горными людьми.
И еще, Отто, если будет возможность, передай поклон от меня шаману Лограху. Скоро, очень на это надеюсь, смогу посетить племя Пятнистых котов с визитом.
С уважением и надеждой, Ниана Корреш».
Убедилась, что Биттам дочитал, свернула, как полагается, и надписала: «От Нианы Корреш личному секретарю его величества Фрацваена Кергона, Отто Равишу».
– Шкатулкой-почтарем воспользоваться позволишь? – Аж у самой зубы заломило от такого ледяного тона.
Конечно, он позволил, куда ж деваться.
Заявила, что ему, дэс-капитану, не понравилось бы, если бы его выдернули «для поговорить», например, во время развода караула. А у меня на кухне сейчас «развод караула»: нужно отобрать да отмерять продукты на день. И так задержалась неуместно. Сегодня, кстати, у нас новинка – сливочный соус к приевшейся каше. Хорош только пока горячий, рекомендую.
Витто и Седир внимательно наблюдали за мною и комендантом, не забывая при этом работать ложками. Напряженность Биттама разбивалась о мою напускную невозмутимость. Впрочем, я чувствовала себя на диво неплохо. Вот что значит – пары спустила. Теперь можно и покерфейс держать сколько угодно.
Сотрапезники не могли не почувствовать – что-то произошло. Об этом явно сигнализировала почтовая шкатулка, стоящая на краю офицерского стола. Магистр хмурился и посматривал на меня. А мне это уже все равно, потому что вчера я видела, как он улыбался. Впервые. Тянул свежеосвоенную силовую авоську с подарком рушей и улыбался, как чемпион на пьедестале. Этого зрелища стоило ждать. Улыбка такая яркая, она, кажется, своим светом растворила все обиды и заставила забыть, почему я, собственно, сердилась на этого мужчину. А сегодня вот опять хмурый. Ну, хоть на нас с Биттамом отвлечется от своих проблем.
Коменданта немного жаль, сцену я учинила безобразную и вообще поступила не очень красиво. Вон как он озадачился, даже почтовый ящик с собой в столовую притащил. Хотя это может быть еще один жест запугивания. Дескать, ну и где оно, влиятельная ты наша. А Отто в лучшем случае еще только читает мою записку. Крепость просыпается рано. Раньше, чем дворец. Теперь ему нужно озадачить Якоба, идеи изложить их величеству, если тот настроен слушать и принимать решения. Потом изготовить документ своим изумительным почерком. Отнести его на подпись, дождаться ее. И, наконец, отправить мне письмо. При благоприятных обстоятельствах известия будут к ужину. Как-то так.
Я ошиблась. Хорошо, что не успела озвучить свои мыслишки, а то было бы неудобно. Как будто цену себе набиваю.
Шкатулка немаленькая, с обувную коробку для женских туфель. На крышке простенькая инкрустация из серебряных колечек по контуру и большим кругляшом по центру. Этот-то кругляш вдруг мягко засветился золотистым. Индикатор какой-то, что ли? Маги насторожились. Удивленный Биттам вынул два конверта. Одно – запечатанное гербовым сургучом и адресованное коротко: «Коменданту». Второе было для меня. Письма отправлять уже приходилось, а вот получение видела впервые.
Отто писал:
«Нина!
Во-первых, мы все на тебя очень злы. Рассказать про свои дела ты не удосужилась! Господин Готтар не жалует нас подробностями, а Лондар хоть и знает все, но молчит. Матушка Аглая даже плакала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Во-вторых, Якоб просил тебе сказать, что глупо присоединять военную приставку ”дэс” к гражданской должности ”гофмейстер”. Это могла только ты. Он смеялся так, что на шум вышел его величество. Так что сама виновата.
В-третьих, господин Готтар просил передать, что обзавелся собственным почтарем».
Далее, на этом же листе, но другим, размашистым почерком:
«Нина, голубушка.
Я на Вас сердит. Гунар немного рассказывал о Ваших трудностях. Но, дорогая, разве Вам сложно было написать сразу мне? Или Роллитваену?
Признаться, мне не хватает общения с Вами, и я почти жалею, что так опрометчиво Вас отпустил. Жду подробного письма. Считайте это королевской волей.
И форсируйте торговлю с рушами. У Вас же было столько идей. Если для этого Вам нужны средства – дайте знать. Пришлем нарочным, коли шкатулки Ваших сослуживцев не способны принимать небольшие посылки.
Не смейте соваться в степь без специального разрешения.
С нетерпением, Фрацваен».
Черт, даже не знаю, как реагировать. Но приятно до слез. А я думала, с глаз долой…
– Нина, почему вы плачете? – Витто встревожился так, что даже отложил ложку, точнее сказать, отставил.
Молча протянула ему письмо и полезла в карман за платочком. Вот не ожидала, что так расчувствуюсь. Надо же, матушка Аглая плакала…
Естественно, они читали все втроем. Потом комендант встал, обошел стол и потрепал меня по плечу. Так странно. И подал свое послание с надписью: «Дэс-капитану Биттаму.
Сударь!
Видимо, Вы, как самый высокий чин в крепости, попытались препятствовать госпоже Корреш в общении с горными людьми, раз она так срочно запросила письменное подтверждение своего статуса торгового представителя.
Напомню, что она прежде всего моя личная помощница.
Если уж Вам повезло, что человек такого уровня работает с Вами бок о бок, то извольте соответствовать.
Именно мнение госпожи Корреш будет в дальнейшем определять наше отношение к “Лунному пику”.
Фрацваен Кергон, собственноручно».
– Могла бы объяснить, – немного обиженно пробормотал комендант, наблюдая, как остальные еще раз перечитывают послания.
– Рамат, давай замнем. Мы же оба понимаем, что ты не стал бы слушать. Едва ли тебе полегчает, но я не торопилась бы с вызовом рушей, если бы не похолодало и магистру Юттиму не нужно было бы идти на Переправу. Каким он возвращается, мы знаем. Понятно же, что штатный маг должен присутствовать, а он бы не смог.
– А что ты будешь писать королю? – Это Норрей обеспокоился. Я бы тоже напряглась на его месте.
– Напишу, прочтете. Обещаю. Замечания приветствуются. А теперь мне пора, господа. Витто, вы ведь не забудете зайти, да?
Магистр учел прошлый опыт и еще до завтрака сам пришел на кухню попросить с собой перекус. А об увеличенной утренней порции позаботился Дораш. Витто этот тихий маневр оценил, сама видела, как брови дрогнули.
То, что за доппайком пришел, – молодец, а то, что помощи не попросил, – дурак. Ну да меня просить не надо. В данном случае принцип «лучшая помощь – это не мешать» не работает. Витто не только за себя в ответе, так что я в своем праве.
Тишка с Дорашем отпросились конюшню смотреть – степняк предсказывал скорое появление обоза, а там Пряжка. Поэтому выхода магистра из пелены ждали два крепких солдата. Я осталась в сторожке. Подхватили, быстренько доставили, усадили и укутали. Сопротивляться такому произволу у бедняги не было сил. Глотнул горячего питья. Удивился. А чего удивляться-то, раз я здесь, то в кружке точно будет не чай. Этот бульончик я ему отдельно еще вчера сварила. Вернемся, получит новую порцию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
