— Ты поступаешь жестоко! Сколько тебя такого кто и когда выдерживал?
— Есть такие люди!
— Да, есть. Твои родственники. Поскольку им некуда уже от тебя деваться.
— Надоел ты мне.
— Что, правда глаза режет?
— Чего тебе от меня надо? Что теперь сделать? Что покаяться должен? Одеть рубище? Власяницу? На коленях проползти?
— Это сейчас никому не нужно, поскольку не интересно. Ты извинись. И может потом, не сразу, тебя простят. Ведь действительно ты поступил-то по-свински.
— Мне очень стыдно.
— Ты — трус и слабак!
— Да, мне это кто-то когда-то уже говорил…
— И еще скажу. Извинись. И попроси прощения.
— А если не простит?
— А если не простит, тебе не завидую. Вот тогда и будешь думать, как с этим жить дальше.
Конец внутреннего диалога
Я извинился перед Ольгой и попросил прощения. Зря я это делал. Она меня не слышала. Или не захотела слышать.
50. Ольга
Я ничего больше не слышала, кроме того, что хотела услышать.
Почему одиночество мешает нам жить? Мне в частности? Почему мы считаем его ответственным за самые непереносимые душевные муки, доставшиеся человеку?
Не знаю. Я не социальный психолог.
Тоскливо-то как. Темно и мрачно в душе. Говорят — так начинается депрессия. Осеняя, судя по времени года. Сижу вот, пишу всякую хрень, лишь бы забить голову и не думать ни о чем. Темнота вскипает изнутри обжигающими волнами. Уж лучше боль физическая, чем та, что грызет душу и сердце, захлебываясь моей кровью. Остается лишь верить, даже если это — просто самая большая глупость в жизни.
Верить, опять верить… В кого? В судьбу, карму или в богов?
А верить-то сложно и неудобно, хоть и симпатично. Приятно осознавать, что кто-то сверхъестественно сильный и добрый все про тебя знает и наблюдает за тобой откуда-то сверху. Обычно этого кого-то называют Богом.
Изначально богами принято величать тех недоступных человеческому пониманию существ, что представлялись древним народам как олицетворения разнообразных природных процессов, объектов и стихий.
Давно уже сделалось традицией, крепко укрепившись в науке и искусстве, причислять эти древнейшее знания к разряду человеческих выдумок и фантазий, предоставив им малопочетное место в сказаниях, легендах и мифах.
«Сумерки богов» — в прошлом и позапрошлом веке такое словосочетание обрело обширное влияние в культурной среде так называемых развитых стран, став там общепринятым и традиционным. При этом не играло никакой роли, что за смысл вкладывали в него те, кто его употреблял: простую иронию или жестокий сарказм, стремление не отрываться от цивильной моды или обстоятельный философский поиск. Нам сейчас все это абсолютно не важно, для нас представляет отдельный интерес лишь тот прямой смысл, что это словосочетание в себе несёт здесь и сейчас.
А этот смысл, несомненно, таков. В силу знания, что было достигнуто человечеством в новое и новейшее время, знания древних народов о мире утратили свою жизненность, уйдя в тень. Они стали призраками. В насыщенном мире современного людского разума, который признаёт только то, что можно непосредственно увидеть и достоверно ощутить, а значит и исследовать, так называемые боги древних перестали существовать и потеряли место в нашем мире, уйдя во мглу мифов, легенд и сказок. В природе не отыскалось для них больше никакого места. И только в трудах гуманитарных университетских специалистов, в редких умных фэнтезийных романах да в изданиях мифов какого-нибудь древнего народа ещё можно было встретиться с гномами, эльфами и русалками. Узнать, кем был Зевс, Гефест и Артемида, а кто такие наяды, нереиды и нимфы.
К термину — «Сумерки богов» — необходимо присоединить ещё одно странное понятие, тоже приобретшее обширное распространение и употребляемое разными людьми и так и эдак. Так же, как и «Сумерки богов», понятие это обладает своим прямым смыслом безотносительно к тому, о чем желали при этом поведать люди. Смысл этот воистину страшен, поскольку, провозглашая устами всей нынешней культурной элитой — «Бог умер», следом эта мысль бездумно повторяется остальным цивилизованным человечеством. Политиками, студентами, писателями, художниками, офисными пролетариями, богемными извращенцами, модернистами всех мастей, и так далее до бесконечности. Похоронив Бога, человечество тем самым закопало самоё себя.
Но мне сейчас никто не должен быть нужен.
А никого и нет. Решила отдохнуть. И перестать.
Но не тут-то было. Не в один мир так в другой. А ладно! Пусть Сеть сама ведет меня за ручку, а я буду перебирать ногами и смотреть на то, что происходит вокруг. Это так интересно! Но чем раньше я начинаю планировать, куда бы это сходить, тем больше шансов, что никуда я не попаду. Вот и сегодня, кажется, все так же. Температура, зараза, подобралась незаметно, и не помогает ничего.
В довершении всего у меня в квартире завелся полтергейст. Всю последнюю неделю, когда я дома одна, такое ощущение что в квартире живет кто-то ещё. Честно. Склады вещей в шкафах и в углах, который годами никто не трогал и они лежали аккуратненько друг на друге, ровно в три ночи начинают рушиться, и всё падает. Я вечно спотыкаюсь о барахло на полу, о вещи, у которых, по сути, всегда было свое законное место. Я разбила две тарелки за один день, перегорели три лампочки, и чуть не перевернулась кровать — погнулись ножки. Я знаю каждый звук и скрип своей старой квартиры, очень чутко сплю и слышу все движения соседей. Но уже три ночи подряд меня мучают посторонние звуки, которых никогда прежде не было. Каждый день кто-то звонит в дверь, и я бегу, спотыкаясь и пересчитывая все косяки открывать, но там никого нет. Может у меня уже паранойя, но мне реально страшно, и я теперь боюсь свою квартиру. Что за бред…
51. Феликс
Что за бред я сейчас пишу! Ничего хорошего не писал уже давно. Не то, чтобы совсем уж не писал, и не то, чтобы совсем давно, но все как-то не до этого было. То работал в усиленном режиме, то в Питер ездил, то трахался до потери пульса, то сходил с ума…
Еще в ранней юности, разговаривая с самыми разными людьми, с удивлением обнаружил, что часть народа мыслит словами, а оставшаяся часть — образами. У первых, как бы звучит внутри сознания постоянный диалог, или монолог. У таких людей основа мышления — язык. Они «думают» на том языке, на котором привыкли говорить. У вторых — иначе. Они анализируют мир, воспринимая его через поток образов, и уже потом, если это нужно, переводят свои мысли в слова. Слов может и не хватить… Это более древняя форма мышления, и, по-моему, более эффективная, поскольку не занимает столько времени, как «языковое мышление». По мере взросления, часть второй группы переходит на «языковое мышление», тем самым, замедляя и обедняя свой внутренний мир. Более древняя форма, вероятно существующая в детстве у всех, отмирает и забывается с возрастом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
