Первое, в наше время, следует придерживаться только в принципе, т.е. нельзя упускать из виду тот факт, что все люди – братья и призваны к искуплению. Но законы формирования части и соперничества наций все еще преобладают. Основное движение еще не вышло на поверхность как единое движение, но все еще разделено на различные движения. Сначала они должны быть объединены, чтобы сформировать образ последнего, т.е. последний должен быть создан из различных устремлений отдельных наций. Поэтому воля человека, имеющего в виду все человечество, должна быть зажжена миссией своего отечества. В каждом народе есть вера в такую миссию, только иногда она более высокая, иногда более низкая; ибо следующая необходимость решает, а нынешняя – правильная. Таким образом, миссия народа, которому еще не хватает единства, заключается в том, чтобы сначала достичь единства, и его граждане могут отстаивать более близкое, веря, что братский народ, находящийся в более благоприятной ситуации, тем временем достигнет высшей цели, и тогда оплодотворение не может не произойти.
Поэтому к тому периоду истории, в котором мы живем, относится следующее: исходя из космополитизма пусть каждый будет патриотом, готовым идти на жертвы.
44.
Я не могу повторять достаточно часто, и каждый понимающий человек, следящий за нитями, которые тянутся из мрака древности к настоящему и ясно показывают направление его
курса в будущее, согласится: социальное движение лежит в движении человечества, и его невозможно остановить, происходит ли оно полумиром или, как Французская революция, среди самых ужасных ужасов и хныканья тех, кого насильно сбрасывают с дерева жизни в ночь смерти.
Как Мариусу удалось уничтожить кимвров и тевтонов, так и буржуазии удалось отбить рабочих в 1848 году и подавить другие социалистические восстания, которые тем временем произошли в нескольких странах. Но может ли хотя бы 4/5 людей в долгосрочной перспективе, при нынешнем способе производства, оставаться отстраненными от сокровищ науки? Конечно, нет; как мало плебеи Рима могли в долгосрочной перспективе быть отстранены от должностей, так мало и сама буржуазия могла в долгосрочной перспективе оставаться отстраненной от управления государством.
Цивилизация убивает, я сказал выше. Естественно, он ослабляет высшие слои общества больше, чем низшие, потому что индивид последних может развиваться быстрее. Он находится под влиянием многих мотивов, которые вызывают множество желаний, а они расходуют жизненную силу.
Бесплодные желания – лучшая почва для человеческого растения, говорит консервативный государственный деятель.
Человеческое растение должно иметь тепличные условия, говорит имманентный философ.
Старейшие родовые семьи высшего дворянства почти все вымерли к концу Средневековья. Как человек уходит из жизни, выполнив свою миссию, так и семьи уходят из жизни, когда мера их
деятельности исчерпана. Самый гордый дом, которому многочисленное потомство еще, казалось бы, обещает долгие сотни лет долголетия, часто внезапно вымирает.
(Риль.)
Коррупция и разврат в высших слоях современного общества очень велики. Внимательный человек найдет в них все признаки разложения, которые я показал в умирающем римском народе.
Там, где в обществе появляется гниль, проявляется закон синтеза; ибо цивилизация, как я образно выразился, стремится расширить свой круг, и она создает, так сказать, гниль, так что дикие первобытные народы, привлеченные, отказываются от своего медленного движения и меняют его на быстрое движение цивилизации.
Но где же дикие первобытные народы, которые теперь могут вторгнуться в штаты?
Действительно, жизнеспособность романских народов меньше, чем германских, а сила последних слабее, чем у славянских народов. Но переселение народов уже не может произойти, потому что все эти народы уже находятся в замкнутом круге цивилизации, и в каждом из них, как в России, так и во Франции, присутствует гниль.
Поэтому регенерация может происходить только снизу, по закону синтеза внутри, последствия которого, однако, на этот раз будут отличаться от тех, что были в Греции и Риме. Во-первых, больше нет лично несвободных людей; во-вторых, стены между сословиями уже наполовину разрушены. Таким образом, закон приведет к выравниванию всего общества.
Когда полуденное солнце цивилизации уже испепелит равнины, тогда дыхание несломленного, свежего от природы народного духа, как воздух леса, вновь пронесется над ними, оживляя их, из бедных культурой гор и высокогорий.
(Риль.)
Но не только крестьяне, но и рабочие, суматошная, но столь же несгибаемая воля, непреодолимо движимые гением человечества, разрушат искусственные плотины, и в каждом государстве возникнет единое выровненное общество.
45.
Понятно, что социального вопроса не существует, что его решение нельзя было бы искать, если бы все люди были мудрыми (или даже только добрыми христианами); но именно потому, что все люди должны стать мудрыми, поскольку они могут обрести спасение только как таковые, социальный вопрос существует и должен быть решен.
Теперь возьмем самую высокую точку зрения.
Это величайшая глупость – утверждать, что социальные условия не способны к глубокому улучшению. Но так же глупо утверждать, что радикальные изменения в них позволят наладить жизнь в достатке.
Работать нужно всегда, но организация труда должна быть такой, чтобы все удовольствия,
которые может предложить мир, были доступны каждому.
В хорошей жизни нет ни счастья, ни удовлетворения; следовательно, нет несчастья в том, чтобы отказаться от нее. Но это большое несчастье – поместить счастье в благополучие и не уметь ощутить, что в нем нет счастья.
И это несчастье, грызущее и терзающее сердце несчастье, является движущей силой в жизни низших групп людей, которая подталкивает их на пути к спасению. Бедняков снедает тоска по домам, садам, поместьям, лошадям, кароссам, шампанскому, бриллиантам и дочерям богачей.
Теперь дайте им все эти безделушки, и они будут падать с облаков. Потом они будут жаловаться: мы думали, что были такими счастливыми, а в нас ничего особо не изменилось.
Насытившись всеми удовольствиями, которые может предложить мир, все люди должны сначала насытиться, прежде чем человечество созреет для искупления, а поскольку искупление
– это их судьба, люди должны насытиться, а пресыщение приводит только к решению социального вопроса.
Таким образом, успех общественного движения может быть обусловлен и справедливостью (гуманностью), и чисто политическим соперничеством наций, и гнилью в самом государстве, и общей судьбой человечества. Современное общественное движение – это необходимое движение, и как оно возникло в силу необходимости, так же в силу необходимости оно достигнет своей цели – идеального государства.
46.
До сих пор мы в общих чертах пытались определить изменения, которые произойдут в политической и экономической сферах; теперь мы хотим проследить развитие чисто духовной жизни в будущем.
Давайте сначала разберемся с искусством.
Можно сказать, что искусство имеет лишь ограниченное дальнейшее развитие. В архитектуре формальная красота пространства через восточное, греческое, римское, мавританское и готическое искусство почти, если не совсем, исчерпана. Только сочетание форм и смещение пропорций дают небольшой запас.
Красота человеческой фигуры была сформирована греческими скульпторами и великими итальянскими художниками в непревзойденной и совершенной манере. Человеческая раса с каждым днем становится все менее красивой, и поэтому невозможно создать другой лучший идеал. Но в той мере, в какой сокровенная часть человеческого существа проявляется во внешности, невозможно выйти за рамки христианской скульптуры и живописи. Только в реалистичном изобразительном искусстве есть место для освещения великих исторических моментов и изображения великих людей.
В музыке после Баха, Генделя, Глюка, Гайдна, Моцарта и Бетховена дальнейшее развитие может быть допущено только в узких пределах.
Только поэзия по-прежнему имеет высокую цель. В дополнение к оптимистичному Фаусту, который, активный и творческий, находил явное удовлетворение в самой жизни:
Последний, дурной, пустой миг Несчастный желает держать его крепко!
Пессимист, который боролся за истинный душевный покой. Находчивый хозяин найдется и для этого.
Перед естественными науками все еще лежит широкое поле деятельности, но они должны и будут прийти к заключению. Природу можно постичь, ибо она чисто имманентна, и ничто трансцендентное, как бы оно ни называлось, не вмешивается в нее, сосуществуя с ней.
Религия будет находить все меньше и меньше приверженцев
