На неупокоенного смахивает…
— Не вышло… — вздохнул ушастик. — А счастье было так близко…
В шлюпку рухнуло странное существо, в котором Лиса можно было узнать только по одежде. Гребцы сотворили защитные знаки. На месте лица Роману бугрилось нечто опухшее, бесформенное и почему-то зеленое. Глаза превратились в крошечные щелочки, губы заплыли и вывернулись, кожа явственно отдавала болотным оттенком.
— Поздравляю, Мара, теперь из нас троих ты на втором месте по красоте, — произнес Лэй, критически оглядев вора.
— Ф-фы поф-фему беф-ф меня ф-фобралиффь? — прошепелявил Роману.
— Неужто нашего дорогого друга тяпнули еще и за язык? — Ушастик картинно всплеснул руками.
Я покачала головой:
— Нет, это у него просто рот плохо открывается. Кстати, а почему ты зеленый?
Вор ничего не отвечал, только страдальчески подкатывал крохотные глазки.
— Это, наверное, реакция на пчелиные укусы такая интересная, — предположил эльф.
— А может, на архипелаге пчелы какие-то неправильные… — протянула я.
— Нет-нет, я понял: это жесточайший приступ изумрудной лихорадки! — воскликнул ушастик.
— Не иф-фдевайтеф-фь, — тяжело вздохнул Лис. — Больно…
— А кто вчера от лечения отказался? — отчитывал его Лэй. — Жала вынимать кто не захотел? Мазаться кто не пожелал? Вот и ходи теперь, как… — Он запнулся, подыскивая достойное сравнение. — Как недобитый орк!
В ответ Роману только засопел.
— Ладно уж, — сжалился эльф, развязывая мешок и доставая склянку. — Подставляй свое прекрасное личико. Для Мары захватил…
Он щедро покрыл раздутую физиономию вора мазью. Эльфийское варево оказало чудесное действие. К тому времени как мы высадились на берег, отек на лице Роману заметно спал, губы приняли нормальный вид, и вор перестал шепелявить. Лэю тут же пришлось пожалеть о своем великодушии — Лис принялся выговаривать:
— Почему опять хотели меня бросить? Вы же понимаете: мне опасно оставаться на корабле с таким сокровищем!
Ушастик попытался воззвать к его благоразумию:
— Но никто же не знает про изумруд.
— Вы знаете. — Взгляд Роману сделался подозрительным. — Наверняка проболтались кому-нибудь…
— Так, хватит! — рявкнула я. — В следующий раз останешься на корабле, и это не просьба!
— Ну его. — Лэй осматривался, лицо его было удивленным. — Погляди лучше, какой странный остров.
Действительно, прямо от линии воды начиналась раскаленная пустыня с колючими кустами, комками перекати-поля и песчаными холмами. Воздух был сухой и горячий, в нем не ощущалось морской влажности. Казалось, острову плевать на законы природы, он существует сам по себе.
Но удивительнее всего была штука, которая возвышалась посреди острова. Каменное сооружение, широкое у основания, ребристое, идеально правильной формы, оно сужалось кверху.
— Надо же, пирамидальный храм, — выдохнул ушастик. — Я думал, это все сказки. Существует легенда, что древние народы строили такие храмы, — пояснил он. — Но до сих пор считалось, что пирамиды остались только на картинках в старинных книжках.
— Почему же такую огромную штуковину не видно с моря? — озадачился вор. — Ведь не видно же?
Действительно, с корабля храм казался всего-навсего высокой скалой. Даже находясь в бухте, мы не видели пирамиду.
— Какая-то магия, — предположил эльф.
Я кивнула ему:
— Отойдем ненадолго.
Мы удалились на десяток шагов от недовольного вора.
— Как думаешь, это оно? — спросила я.
Лэй задумчиво почесал за ухом:
— А морт его знает. Я вроде ничего такого не чувствую. А ты?
— И я. Но мы же не знаем, что должны чувствовать. Вдруг то, что мы чувствуем сейчас, и есть то, что надо чувствовать…
Я запуталась и замолчала.
— Ладно, пойдем к храму, — вздохнул Лэй. — Может, там что-нибудь особенное ощутим.
— Эй, вы! — Роману подбежал к нам. — Не смейте меня бросать! И вообще, уединяетесь, шепчетесь… Вы что замышляете?
Мы молча двинулись в глубь острова. Лис пошел за нами.
Храм находился гораздо дальше, чем это казалось с берега. Да и остров был больше, чем можно было предположить, глядя с моря. Атик уже стоял в зените, а мы еще не приблизились к пирамиде.
— Все колдовство, — бурчал Роману. — Вот увидите, ничего хорошего с нами не случится…
— Точно, — парировал ушастик. — Жаль, мы этого не поняли, когда с тобой связывались.
Я не вслушивалась в их перебранку. Меня гораздо больше тревожили существа, которые сопровождали нас всю дорогу. В небе кружили большие серые птицы, время от времени издававшие резкие неприятные крики. А по пятам за нами крались звери. Они походили на шакалов, только гораздо крупнее, с курносыми мордами. Твари брели за нами. Стоило обернуться, как они припадали к песку, прятались за кусты. Я насчитала не меньше семи животных.
Роману, озабоченный сохранностью изумруда, ничего вокруг не замечал. Но эльф должен был почувствовать присутствие зверей. Я повернулась к Лэю, но он опередил меня, заявив:
— Вижу, Мара.
— И что думаешь?
— Странно они себя ведут. Обычно падальщики преследуют больных, измученных либо раненых животных. Вряд ли мы производим такое впечатление.
— Падальщики? Где?
— Ну или просто хищники. Но большинство хищников не брезгуют мертвечиной.
Лис резко обернулся, звери трусливо отпрянули, а один, самый крупный, зарычал и оскалился, показывая длинные желтоватые клыки.
— Какие наглые, — нахмурился Лэй. — Сейчас я поговорю с вожаком. Это самый нахальный и есть.
Он остановился и медленно повернулся. Животные тоже замерли на месте, но не стали ни прятаться, ни огрызаться: знаменитые эльфийские способности сработали. Ушастик уставился на вожака. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, потом зверь опустил голову, а Лэй посмотрел на меня. Вид у мальчишки был потрясенный.
— Так что он сказал? — поинтересовался Роману.
— Он попросил нас побыстрее умереть, — медленно проговорил ушастик. — Потому что стая хочет есть…
— А с чего они взяли, что мы собираемся умирать? — удивилась я.
— В этом-то и штука. Вожак говорит, здесь все умирают, — упавшим голосом ответил Лэй.
— Ерунда какая-то. — Лис решительно двинулся вперед. — Врет твой зверь.
— Звери не врут, — пояснил ушастик. — Не умеют. Хотя…
Лэй глубоко задумался и больше уже не обращал внимания на животных. Твари же продолжали плестись за нами. Не то чтобы они меня пугали, но их присутствие казалось тревожным признаком.
— Часто падальщики сопровождают крупного хищника, чтобы поживиться остатками его добычи, — сказала я.
— Ты же слышала: они считают нас добычей, а не хищниками, — фыркнул эльф.
— Крупный зверь может быть рядом, в засаде например.
— Я ничего не чувствую. — Лэй пожал плечами. — Сейчас еще раз попробую…
Он снова остановился, раскинул руки, закрыл глаза и принялся медленно поворачиваться по часовой стрелке.
— Нет. Ничего такого не ощущаю, — проговорил он. — Поблизости только эти твари да всякая мелочь вроде сусликов.
— Сейчас я их… — Роману поднял свой крошечный арбалет. — Угощу одного-другого ядом, остальные сами уберутся. А ты, Мара, выстрели из лука по птицам. Болты не долетят…
— Не нужно, — остановил его Лэй. — Пусть остаются.
— Я понимаю, конечно,
