– Это я тебе для сведения. Под Курском немцев, считай, разгромили уже, не сегодня-завтра сообщение Совинформбюро будет. Готовится большое наступление, а тут такая неприятность – начфин денежное довольствие личному составу вез… Деньги народные, их сыскать надо, ну просто обязательно!
– Так точно!
– Держи в курсе.
Конечно, хорошо приказывать, но как и где искать? Он ведь не ясновидящий.
Федор вышел из отдела, когда во двор въехал грузовик с Цаплиным.
– Быстро вы обернулись! Едем в банк, вы впереди, я – за вами.
Банк располагался в бывшем кирпичном здании сберкассы. На входе – вооруженная охрана, но после проверки документов всех пропустили.
– Ведите к кассе, или как там называется место, где деньги выдают?
– Сначала документы оформляют, получают по ордеру.
– Мне все равно. Нужны сотрудники, видевшие Арефьева.
Они зашли в одну из комнат, и Федор сразу предъявил удостоверение.
Об убийстве и хищении денег здесь уже знали, Цаплин вынужден был сказать, когда начфина разыскивал.
– Слушаю вас, – снял очки пожилой майор.
– Во сколько у вас был капитан Арефьев?
– Из сто семидесятой дивизии? Пожалуй, около десяти, может, с минутами.
– Он вел себя как обычно?
– Да. Не нервничал, он не в первый раз приезжает.
– И всегда такие суммы?
– Почти. Плюс-минус несколько тысяч.
– Охрана его сопровождала?
– У нас своя. Солдат ждал его у подъезда – как и машина.
– Случайно не видели, сколько человек в кабине было?
– Не видел. Если вы заметили, у меня окна во двор выходят. Да можно у караульных узнать.
– Спасибо.
Федор тут же бросился к караульным.
– Бойцы, капитана Арефьева в лицо знаете?
– Знаем, был вчера.
– Машина его перед подъездом стояла?
– Немного в стороне – он же не один деньги получал. Но сидор в машину уложил, под ноги себе – я видел.
– Не заметили, сколько человек в машине было?
– Водитель один. Потом автоматчик сел, а капитан уже за ним.
– Спасибо.
Когда они с Цаплиным отошли от банка, Федор спросил:
– Начфин всегда деньги сам получает?
– Как правило. Он еще по служебным делам мог в Финуправление армии заехать.
– Вчера заезжал?
– Не собирался.
– Скажите, деньги всегда в одно и то же число получаете?
– Когда как… Но обычно второго числа каждого месяца.
У финансистов все шло заведенным чередом, без отклонений. Но что-то произошло…
– Знакомые у Арефьева в городе были?
– Он только по службе контактировал. Вот, с банком, с Финуправлением…
– Любовница?
– Походно-полевая жена? Исключено. Он женат и на сторону не смотрел никогда.
Старая французская поговорка «Ищите женщину» сейчас не действовала. Плохо, что дельных мыслей – никаких, а пять дней данного срока идут.
– Едем в дивизию, я должен досмотреть личные вещи убитого.
– Ваше право.
– Вы впереди. Я до Игнатово так и не доехал.
Сначала шла уже знакомая дорога, но потом потянулись незнакомые места. И везде – следы прокатившейся войны. Пепелища сгоревших изб, разрушенные здания, сгоревшие танки и самоходки. Подбитую технику быстро эвакуировали тыловые службы для ремонта, но сгоревший танк или самоходка ремонту не подлежали. И не только из-за механических повреждений – дырку от снаряда можно заварить, а потому – что свойства брони, побывавшей в пламени, меняются. Отпускается закалка, и броневая сталь превращается в обыкновенное железо. Такая техника годилась только в мартеновские печи, на переплавку.
А еще встречались братские могилы. Скромная звезда на железном или деревянном постаменте, а сколько под ней убитых бойцов и командиров, неведомо. Зачастую в спешке, при наступлении или отступлении, карты с обозначением координат захоронений терялись или горели, пропадали списки погибших.
По прибытии в штаб Федор представился начальнику штаба. Тот не смог скрыть эмоций и, пожав ему руку, попросил:
– Отыщите, старший лейтенант, этого выродка!
– Постараюсь!
Под приглядом Цаплина Федор осмотрел комнату начфина, и если бы обнаружил нечто дельное, лейтенант был бы понятым. Но – ничего… Несколько семейных фотографий, личные принадлежности. Из необычного – только портсигар, причем явно ручной работы. Не из драгметалла, но сама работа тонкая. А еще надпись выгравирована: «Сослуживцу в день рождения от Турина».
– У Арефьева юбилей был? – спросил Федор.
– Полгода назад сорок исполнилось.
– Красивый портсигар! Погибший курил?
– Единственный его порок…
Федор отложил портсигар. Ценность в денежном выражении невелика, да и к делу отношения не имеет. Обычно вещи погибшего отправляются его семье, но это уже забота Цаплина.
– Мне необходимо осмотреть рабочее место начфина.
– Пожалуйста…
Что Федор искал, он и сам не знал. Какую-нибудь зацепку, что-то вроде записки. Он перерыл все ящики стола. Ведомости, отчетность – как у любого финансиста…
Усевшись на стул, Федор задумался. В машину начфина подсел четвертый, убийца… Арефьев был педантом, все бумаги в идеальном порядке, подшиты и пронумерованы. Со слов Цаплина – исполнителен, требователен. Такие приказы не нарушают. А все же нарушил, подсадил попутчика. Почему? Незнакомца не взял бы точно, ведь в машине деньги, целый вещмешок. Вывод один: он хорошо знал убийцу, и не исключено, что был с ним в приятельских отношениях, доверял. Убийца этим обстоятельством воспользовался.
– Скажите, лейтенант, у Арефьева приятели были? Я имею в виду – здесь, на службе?
– Был один, да его уже с полгода как в другую часть перевели, на повышение.
– Куда?
– Он заместителем у Арефьева был, получил звание капитана и стал начфином в сто восемьдесят шестой стрелковой дивизии.
Хм, а ведь дивизия эта стоит по соседству, правым флангом граничит со сто семидесятой.
– Как его фамилия?
– Турин, капитан Турин.
Второй раз эта фамилия встречается Федору. Первый раз он ее на портсигаре увидел, а сейчас услышал.
– Что о нем сказать можете?
– Ничего плохого. Исполнительный офицер, документы всегда в порядке. Я имею в виду финансовые… Проверяющие замечаний не делали.
– Это хорошо. Ну а как человек?
Делать порученное дело на отлично – это одно, и к личным качествам не относится. Федор знал таких примеров сколь угодно много. Например, самые добычливые разведчики в обыденной жизни почти всегда парни хулиганистые, иной раз и выпить любят, и по бабам ходоки. В разведке нестандартные решения нужны, дерзость, нахрапистость – но и чувство товарищества, братства. И не всегда эти качества в одном человеке уживаются.
Лейтенант немного помедлил с ответом.
– Правильный он слишком, я таким не очень верю. Вы уж простите, это мое личное мнение.
Федор был с ним согласен, у предателей зачастую кристально чистая биография: примерный семьянин, не судим, не привлекался, профсоюзные взносы платит исправно, собрания посещает, линию партии поддерживает. Как ни крути, а служба или работа при определенном стаже накладывает на характер человека свой отпечаток. Федор молод был, да на фронте взрослеют быстро, сталкиваясь по роду службы с людскими пороками. Белым и пушистым он не доверял, и потому при словах лейтенанта тоже насторожился.
– Расскажите все, что знаете о Турине.
– Сам из Казани, женат, двое детей. До войны закончил финансовый техникум. Все.
– Скудно!
Лейтенант только руками развел.
– Вы давно в дивизии, в финотделе, Цаплин?
– Год.
– Можете припомнить фамилии и звания тех, кто служил в это время в отделе и по каким-либо причинам выбыл? На повышение ушел, как Турин, по ранению в госпиталь попал или по каким-то другим причинам?
– Двое, Турин и Макеев. У Макеева туберкулез обнаружили, комиссовали его.
– О Макееве расскажите.
– Он с Урала, женат. После госпиталя к семье вернулся.
– Откуда вы знаете?
– Письма присылал, поздравлял с Днем Красной Армии.
