Человек медленно выпустил из губ мундштук, забыв о кальяне.
— Теперь я вижу… — пробормотал он. — Это настоящий позор.
— Позор? Я не делаю ниче…
Сильный гнев расцвел в разуме человека, заполыхав молниями, как грозовое небо.
— Сколько раз повторять?! — заорал священник, сверкая гранями ониксовых зубов. — От вас не требуется понимания! Инквизитор требует повиновения — абсолютного и бесповоротного! Без вопросов! Без, разрази их моча варпа, личных домыслов! И никакой инициативы!
— Но вы спросили, что я должна делать! Как я могу ответить, не проявив инициативы?
— Ха! — Он уселся на стул, жестко усмехаясь. — И действительно, как? Возможно, вы не полная идиотка.
— Что?! Как вы посмели?!.
— Я задал вам вопрос, дознаватель. На него есть только один правильный ответ.
— И какой же, будьте вы неладны?
Священник сплел пальцы:
— Ответ в том, что вы не находитесь на месте инквизитора и не посвящены во все подробности расследования, поэтому не способны ответить. Единственный правильный ответ, дознаватель, — не отвечать на вопрос.
— Это смешно! Примитивные уловки, потони они в дерьме варпа!
— Это кажется смешным, — прошипел священник, пристально глядя на Миту, — только глупым девчонкам-ведьмам, которые думают, будто знают обо всем на свете. Есть множество сил, вам не подчиняющихся! Есть детали, о которых знает только инквизитор. Лично! Вся свита прекрасно понимает этот факт. Разве можем мы противоречить инквизитору, не зная всех деталей? Разве мы так колоссально высокомерны? Нет! Такое положение среди нас занимаете только вы одна!
Мита в ярости пыталась подобрать подходящий ответ, но понимала, что слова священника попали в цель.
Он прав! Клянусь кровью Императора, он прав!
Человек внезапно резко наклонился вперед, почти уткнувшись лицом в зияющие раны Винта.
— Инквизитор надеется, что вы осознаете эти вещи, пока находитесь одна. Всегда существует нечто большее, чем может увидеть обычный глаз.
Словно для демонстрации, он сорвал мундштук кальяна с трубки и прикоснулся морщинистым пальцем к неприметной бусинке у его основания. Скрытое лезвие молнией рванулось вперед, потом дернулось и остановилось, мелко завибрировав.
— Что вы де… — Мита запнулась. Размышляя о произнесенных словах священника, она среагировала слишком медленно — невыносимо медленно! Но как только угроза была опознана, излишек адреналина хлынул в мышцы. Он ведь только старик, вооруженный дурацким клинком!
Разорви его на куски! — взревел внутренний голос.
А потом неторопливо, как показалось девушке, словно на повторном показе вьюспекса, священник направил мундштук для нового удара — но не по Мите, а по Винту.
О Бог-Император, нет!..
Клинок вонзился в горло гиганта с влажным звуком. Оскалив черные зубы, священник нажал на нож, перерезая уязвимую трахею и вены на шее Винта. К ужасу Миты, несчастный на мгновение пришел в себя — в его больших глазах застыло невинное удивление, мольба и недоумение. Этот взгляд будет часто вспоминаться Мите — до самой смерти.
Время вернуло себе нормальный ход, горячие брызги попали девушке на лицо, красный фонтан залил стены и потолок. Дознаватель вскрикнула, отчаянно отпрыгивая в сторону, чтобы избежать потоков бьющей крови.
— Ты должен был сохранять верность одному инквизитору, — хрипло прошипел священник в ухо умирающему воину, потом перевел возбужденные, торжествующие глаза на Миту. — Только ему, а не этому существу.
Винт захрипел и, дернувшись, умер.
Что-то застило глаза Миты.
— Нет! — заорала она, выбрасывая когти псайкера наружу.
Мита собиралась разорвать мозг священника, как тонкую бумажку. Красный яд потек по разуму дознавателя, гнев изливался поверх всех защит, словно песок между пальцев. Она потянулась к мозгу человека, как голодный волк, смакуя предстоящий ужас на его лице.
А затем вокруг загрохотало, и ее мускулы парализовало, когда тяжелая рука, закованная в броневую перчатку, ударила Мигу по затылку. В пролом, образовавшийся в стене палаты, из соседнего помещения вступили слуги инквизитора Айпокра Каустуса, покрытые пылью и строительным мусором. Вокруг взвыли голоса, требующие крови дознавателя.
Ей стоило лучше соображать.
Конечно, инквизитор подумал о страховочном варианте.
Конечно, он не послал бы одного древнего священника.
Она провалила испытание. Она должна была догадаться, что тест продолжается.
В бетонной пыли сверкали лезвия энергетических мечей, потрескивали голоса в переговорных устройствах. Мита поняла: это последнее, что ей суждено увидеть.
Светящееся синим лезвие приблизилось вплотную к Мите, в любой миг ожидавшей удара. Где-то неподалеку испуганно кричали сестры Ордена Панацеар — ближе их не подпускали члены свиты, не обращая внимания на стенания относительно взорванных стен и всеобщего беспорядка.
Все внимание Миты сейчас занимал меч — она рванулась вниз и перекатилась в сторону. Аколит взмахнул клинком, целя ей в живот, затем успел ухватить девушку за пятку и потянуть к себе. Но понять, как умер, он уже не успел — ледяной псионический удар просто разорвал разум на части.
В этот миг Мита ощутила некое интуитивное предупреждение, заставившее ее подхватить оседающий труп аколита под мышки и поставить вертикально. Болтерная очередь залила комнату огнем. Мита верно восприняла астральное предупреждение — труп задергался в ее руках, из тела рванулись струи кипящего жира и крови; щит дознавателя становился все более легким с каждой секундой.
Сила каждого заряда болтера заставляла псайкера отступать на шаг назад.
Она в ловушке. Выхода нет. Смерть близка. Пока боевой сервитор держал ее под огнем, другие верные Инквизиции воины — Мита могла бы поклясться в этом — уже рассыпались по смежным коридорам, окружая ее со всех сторон, как стая волков — беззащитного ягненка.
Действуй, — снова зашептал в уши опасный голос. — Давай же, дура! Хуже уже не будет!
У сервитора закончились патроны, и он встал на перезарядку — заклацал металл, где-то в дыму новые ряды боеприпасов занимали пустующие магазины. Мита воспользовалась паузой и огляделась по сторонам, осторожно высунувшись из-за изуродованного тела.
Не умирай тут, Мита! Только не в этой ловушке!
Хуже не будет!
Повсюду плавали клубы дыма, густые облака сладко-горького смрада, от которого зудели глаза и чесался нос. Сервитор стоял в дверном проеме — сгорбившееся тело на мощных ногах, встроенная батарея оптики и свисающие, как клюв стервятника, датчики сенсорна, достигавшие плеч. В соседних комнатах прятались члены свиты, каждое действие протоколировалось унылым голосом логи-наблюдателя, громко оценивающего тактику нападения и высчитывающего шансы.
В ближайшем к дознавателю углу, около окровавленной койки, лежат священник в задравшейся мантии и едва слышно бормотал спасительные молитвы. Беглого взгляда на него Мите хватило, чтобы понять: он совсем не планировал остаться вместе с ней в ловушке.
За тонкими стенами загрохотали приближающиеся шаги — остальные воины занимали позиции, приготовившись сомкнуть железное кольцо западни.
Хуже не будет!
Голос прав.
Вновь зарычал болтер — теперь уже труп, укрывавший Миту, буквально разлетался на куски, дрыгая ногами. Скоро заряды начнут попадать по ней.
Сконцентрируйся.
Священник. Вспомни о священнике!
Мита закрыла глаза. Окружающий мир исчез из ее чувств. Ее ментальный щуп вылетел из тела и, как гарпун, вонзился в мозг священника Он попытался сопротивляться, но силы были неравны.
Вниз, вниз, вниз… Через слои характера и мыльные пузыри памяти, мимо прошлых инстинктов и мечтаний скользить вдоль тайных желаний и острых лезвий подавленного гнева, нацеленных в сердце. Мита схватила астральными пальцами ту дремлющую жемчужину, которую давно ощущала, как огонь маяка во тьме непостоянства и предательства. Маленький зародыш, возможно, самый слабый среди бунтующих чувств, но уже полностью сформированный. Псайкер чуть усилила его нервозность, мастерски раздула паранойю, и внезапно — словно треснула скорлупа — кокон лопнул, и оно выбралось наружу.
Разум священника накрыла паника, вокруг появились десятки врагов, вся уверенность и самообладание, накопленные за годы жизни, вдруг куда-то улетучились. Исчезли вера и доверие — теперь они вспыхнули и сгорели, объяв душу негасимым пламенем.
Он больше не мог никому доверять.
