было трудно понять, солгал им бандит или сказал правду. Но потом она разглядела дротики, торчавшие из кареты, которые сперва приняла за стрелы. Похоже, люди были живы, их просто накачали снотворным.
Человек, который говорил с гувернантками, увидев Дэйру на руках у первого бандита, захлопнул дверцу, едва не прищемив платье горничной, и помчался к ним. Насколько она могла разглядеть, в его руках тоже ничего не было. Разбойники не забрали ни украшений, ни денег.
Собственная судьба волновала ее все больше. А вдруг у Феликса были союзники? Что он там говорил про етобаров? Дротики со снотворным были слишком изощренным способом для обычных бандитов из Сангассии. Насколько она знала, разбойничьи банды состояли из солдат-дезертиров да беглецов донзаров. Ни те, ни другие хитроумием не отличались, действовали грубой силой и проливали много крови.
Попытка покусать воина за шею — единственное неприкрытое место, которое она разглядела, ни к чему хорошему не привела. Ей на голову набросили мешок, перекинули через седло и крепко прижали сильной рукой к спине лошади, которую с места пустили в галоп. В полном молчании разбойники погнали лошадей так, будто за ними гнался дьявол из бездны. Глупые. Они не знали, что дьявол уже не полз следом, он был рядом, с ними, на одной лошади.
Голод и слабость, наконец, одержали победу. Перестав сопротивляться, Дэйра обмякла и погрузилась в сладостный сон, готовая ко всему, в том числе, и к безумию.
Глава 17. Невеста принца (продолжение)
Сначала она почувствовала тепло. Его источник находился поблизости, приветливо трещал и пах еловыми ветками. Лежать было мягко и удобно, под ладонями чувствовался шелк, за которым пряталась материя плотнее, а еще ниже — земля. Дэйра ощутила ее так явственно, словно земля была ее кожей. Она потянулась к ней и нащупала биение чьей-то жизни, которая оборвалась едва она ее осознала. Червяку, прятавшемуся от зимы глубоко в почве, весну встретить было не суждено. Оторопев, Дэйра замерла, в нерешительности колеблясь на границе сна. Хотелось очнуться, к тому же, ее тормошили и даже, кажется, обтирали снегом, но безумие, обещанное доктором Йорвиком, Поппи, а потом Древним, похоже, ее настигло. Дэйре всерьез казалось, что она слышит Томаса.
— Нужен петух, — уверенно говорил человек с голосом брата. — Ее дома только так и будили.
— Ну, девицу еще можно поцеловать, — философски заметил незнакомец. — В сказках всегда так делали. Давайте решим, кто это сделает? Чур, я не буду.
— Если уж мы о сказках, то кому как не тебе ее целовать? — произнес голос третьего мужчины, и Дэйре расхотелось просыпаться окончательно. Нильса было трудно не узнать.
— Не издевайся над ним, Нильс, раз сказал не будет, значит, не будет, — вмешался Томас, а это был именно он. — Я тоже не могу, она моя сестра. Остаешься ты. Пробуем, грузим ее на лошадь и двигаем отсюда. Мне эти леса уже вот где стоят. За лесом есть донзарская деревушка, одолжим там петуха, и тогда сестрица точно проснется. Поверьте моему слову и опыту.
Молчание говорило о том, что Нильс не стал возражать Томасу и сейчас должно было случиться то, о чем Дэйра мечтала с тех пор, как вытащила оруженосца брата из воды. Она представила, как он подходит и склоняется над ее костлявым телом с высохшей лысой головой, покрытой шрамами — старыми и новыми. Этого нельзя было допустить, и Дэйра бросилась вперед, стараясь скинуть оковы сна. Нильс не должен был смотреть на нее с отвращением.
Она опоздала. У Нильса оказались удивительно мягкие, нежные губы, горячие, как костер, обжигающие, как лава. Дэйра крепко зажмурилась, понимая, что ему удалось вырвать ее из сна, но теперь ею владел страх — необъяснимый, позорный и нелогичный. Она боялась Нильса и одновременно тянулась к нему, как к последнему лучу солнца перед наступающей мглой ночи. Губы целующего ее мужчины на миг оторвались, но лишь для того, чтобы наброситься с новой силой — уже без нежности, но яростно, жадно, всепоглощающе. Осознав свою руку, крепко обнимающую его за шею, Дэйра ужаснулась и открыла глаза. Нильс перестал терзать ее губы, но смотрел прямо на нее. Его глаза занимали половину неба, возможно, они были звездами. Он был слишком близко, она чувствовала его также ясно, как и землю под собой за секунду до пробуждения, как и того несчастного червяка, которому не повезло оказаться на опасном к ней расстоянии.
В следующий миг Дэйру грубо бросили к костру, она покатилась по еловым веткам, разбросанным перед огнем, и едва успела прикрыть ладонями лицо, чтобы не поранить глаза. Локти и колени болезненно заныли, сообщая, что разодраны в кровь, а к шрамам на голове добавилась пара царапин. Дэйра успела остановиться перед костром и замерла в ужасе, уставившись на собственные руки и не решаясь поднять головы. Ее била крупная дрожь. У нее не было сомнений, что Нильс собирался швырнуть ее в огонь и только в последний момент сдержал порыв. Также как не сомневалась она и в том, что, не сделай он этого, и его постигла бы участь червяка, которого она убила, даже не думая, что творит.
Наконец, поляна очнулась и заполнилась криками, беготней и, кажется, дракой. Томас бросился с кулаками на Нильса, третий же разбойник — теперь она разглядела, что это был светловолосый парень не старше брата, — принялся бегать вокруг них и размахивать руками, впрочем, не делая попыток остановить дерущихся.
— Я в порядке, — прошептала Дэйра. Она была уверена, что ее никто не услышал, но во внезапной тишине, воцарившейся на поляне, шепот прозвучал оглушительно громко.
Нильс бросился к ней первым, и в его глазах отражалось раскаяние и что-то еще, но Дэйре не хотелось перегружать голову сложными мыслями, к тому же, она еще не была уверена, что сохранила разум, поэтому протянула руки к Томасу, который поспешил ей на помощь.
— Ты мог убить ее! — брат сверкнул глазами на Нильса, у которого текла кровь из рассечённой губы. И Дэйра, и Томас знали, что оруженосец никогда бы этого не допустил, если бы не захотел сам. И все же, в его раскаяние Дэйра не верила.
— Что здесь, черт возьми, у вас происходит? — спросила она, все еще пряча лицо на груди Томаса. От брата пахло домом. Дэйра не знала, как у него это получается, но Томас пах Эйдерледжем, и на глаза у нее снова навернулись слезы. Похоже, доктор Йорвик, действительно, что-то сделал с ее головой.
— Откуда вы взялись? Как ты сбежал? Что здесь
