ее положение. Если бы он не знал. но хотя бы догадался, о чем я думаю, я бы погибла, о Свет!
Златоволосый молодой человек откинулся на спинку своего кресла и соизволил произнести:
— Главный вопрос вот каков: где это вы были? Илэйн так уклоняется от разговора со мной, будто у нее в кармане полно спелых фиг, но ни одну из них она не хочет мне преподнести!
— Я уже объяснила тебе, Гавин, – с неохотой проговорила Илэйн, – тебя это совершенно не касается! А сюда я пришла, – продолжала она, повернувшись к Найнив, – потому, что одной быть мне не хотелось. Они меня заметили и последовали за мной. Отделаться от такого хвоста не получилось бы.
— Не получилось бы, – промолвила Найнив бесстрастно.
— Но это же наше общее дело, сестра! – проговорил Галад. – Ваша безопасность для нас – вовсе не чужое дело! – Он взглянул на Эгвейн, и она почувствовала, как ее сердечко подпрыгнуло. – Целость и сохранность каждой из вас имеет для меня огромное значение! Для всех нас!
— Тебе я вовсе не сестра! – Илэйн сверкнула взором.
— Ежели вам требуются сопровождающие, – сказал Гавин, посылая Илэйн улыбку, – то мы ничем не хуже любого другого. И в конце-то концов, мы прорвались через испытания слишком многие, чтобы только здесь остаться, а значит, мы имеем право знать, где вы болтались! Я бы с большим удовольствием позволил Галаду весь день колотить меня, как мешок, на тренировочном поле, чем встретиться снова с матерью всего на одну минуту. Пусть бы лучше Коулин на меня разъярился. – Коулин был Наставником Оружия, и он в ежовых рукавицах держал юношей, неуклонно блюдя суровую дисциплину среди тех, кто явился для обучения в Белую Башню, – какая разница, в Стражи они готовились или просто решили получить от них боевую выучку!
— Если тебе так хочется, можешь отрицать наше родство. – заявил Галад, обращаясь к Илэйн, – но так или иначе мы – родные друг другу! И мать возложила на нас ответственность за тебя!
— Если с тобой, Илэйн, произойдет нечто ужасное, – Гавин скроил жуткую гримасу, – то она, не раздумывая, с нас шкуру сдерет! В разговоре с ней нам пришлось крепко стоять на своем, иначе она попросту уволокла бы нас домой вместе с собой. Ни разу я не слышал, чтобы королева послала собственных сыновей к палачу, но мать вещала очень прохладным голосом, и мы поняли: для нас она готова совершить такое исключение из правил, если только мы осмелимся не привести тебя домой невредимой.
— Ваш убедительный разговор, я уверена, – проговорила Илэйн, – произошел из-за меня, ради моей безопасности. Вы вовсе не стремились остаться в Башне и продолжать заниматься тренировками вместе со Стражами.
Гавин мгновенно покраснел.
— Сохранить твою жизнь от несчастья – первая наша задача! – Голос Галада прозвучал так, будто каждое слово являлось правдой. Эгвейн и верила, что так оно и было. – К счастью, нам удалось убедить мать: когда ты сюда вернешься, кто-то должен будет присматривать за тобой.
— Присматривать за мной! – воскликнула Илэйн, но Галад плавно продолжал свою речь:
— Белая Башня теперь место очень опасное. Несколько человек здесь умерли – были убиты – без каких-либо известных причин, безо всяких предупреждений и угроз. Здесь не принято об этом рассказывать, но неизвестные убили даже нескольких Айз Седай. Кроме того, в самой Башне до меня дошел слух о существовании здесь неких Черных Айя. Согласно указанию матери, мы должны будем сопровождать тебя в Кэймлин – как только наступит день, когда можно будет прервать твое обучение без опасности для твоей персоны.
Вместо ответа Илэйн гневно подняла голову и отвернулась от говорившего. Гавин, совершенно расстроенный, принялся трепать свои густые волосы рукой.
— Видит Свет, Найнив, ведь Галад и я вовсе не злодейского племени. Единственное, чего бы нам хотелось, – быть вам полезными. Мы бы и сами считали эту задачу своим кровным долгом, но ее поставила перед нами мать, и, значит, для тебя нет никакой возможности нас отговорить! – заявил Гавин.
— Приказы, отдаваемые Моргейз, в Тар Валоне не имеют никакого веса, – с великолепным спокойствием произнесла Найнив. – А что касается вашего стремления быть полезными для нас, я буду помнить о нем. Если нам потребуется и вправду помощь, вы будете первыми, кто об этом узнает. Но сейчас я прошу вас оставить нас одних. – Жестом Найнив указала на дверь, однако Гавин не обратил на сие пожелание никакого внимания.
— Ты, разумеется, абсолютно права во всех своих утверждениях, но ведь мать желает узнать, что Илэйн наконец-то возвратилась! Хочет узнать, отчего она убежала, не сказав никому ни словечка, и чем она занималась все эти месяцы. Да Света ради, Илэйн! В Башне такой переполох был! От страха и тревоги мать едва не лишилась разума! Я видел: она готова была срыть Башню прямо голыми руками! – Поскольку на лице Илэйн появилась тень вины, Гавин решил закрепить полученное им преимущество: – Да-да, Илэйн, ты в долгу перед ней! И мне тоже кое-чем обязана… Чтоб мне сгореть, но ведь ты упрямее камня! Пропадала где-то целые месяцы, но все, что мне об этом известно: ты не в ладах почему-то с Шириам! И единственное, из-за чего я добиваюсь от тебя вразумительного ответа, – это почему ты плакала и ни за что не желаешь садиться.
Негодующий взгляд Илэйн после этих его слов красноречиво напомнил Гавину, что тот уже растратил свое минутное преимущество.
— Довольно! – приказала Найнив. Галад и Гавин разом раскрыли рты. Девушка повысила голос: – Я говорю вам: хватит! – Она не сводила с них глаз, пока не убедилась: молчание их будет долгим. Затем продолжала речь: – Илэйн ничего не должна ни одному из вас обоих. Вам следовало самим догадаться об этом, ибо она предпочитает не отвечать на ваши вопросы, а помалкивать. А теперь прошу вас припомнить: комната сия принадлежит лично мне, а не является общим залом гостиницы, и мне бы хотелось, чтобы вы из нее убрались.
— Но Илэйн… – начал заново Галад, в то время как Гавин разом с ним вымолвил:
— Мы только хотим…
Найнив стала говорить громче, настолько громко, чтобы это помогло им двоим выйти вон:
— Кстати, спросили ли вы разрешения войти на половину, отведенную для Принятых? Я в этом сомневаюсь! – И два молодца уставились на нее с удивлением. – Думаю, вы и не подумали
