всё равно опасен и, боюсь, мы потратим впустую время и все силы, пытаясь утащить всё это наверх.
— Не переживай так, ваша задача одна — подавать сюда тюки. Дальше предоставьте всё мне, — беспечно улыбаясь, ответила я. Райла кивнула, не став спорить, а Лоска, видать, хотела продолжить, но мама сделала строгие глаза, и бывшая жена вождя промолчала.
Как только три шкуры выстроились в ряд, я обратилась к Дэгни и Аннике:
— Сядьте рядышком с первыми шкурами. И ничего не бойтесь, — попросила я их.
Женщины кивнули и с опаской прошли вверх, то и дело скользя по гладко утрамбованной земле. Стоило им усесться, я топнула босой ногой, активируя плетение. Земля под шкурами и двумя орчанками задрожала, те по инерции вскрикнули, цепляясь друг за друга, глаза их расширились от страха и паники.
— Не бойтесь! — успела проорать я, после чего и тюки, и Дэгни с Анникой медленно «поползли» вверх. Круть!
Земля скрипела и шуршала, неохотно ускоряясь и вытягивая из моего центрального средоточия прорву энергии.
Я довольно оглянулась на замерший с открытыми ртами народ:
— С помощью заклинания я склеила поверхности шкур с почвой. Впрочем, как и пятые точки Дэгни и Анники. Так что никто не покатится вниз, вся поклажа будет двигаться только вверх. Торопитесь! Нам ещё на своём горбу всё это нужно дотащить до озера и переправить на лодке к острову.
Женщины отмерли и засуетились. В их движениях появилась энергия — они увидели, что не придётся бросать столько добра в Долине, и порхали, как бабочки, на адреналине практически не замечая веса шкур.
Последними перевезла ша Сиира и ша Аскетилла с Гутрун. Наш маленький паровозик замыкала я сама. Солнце почти коснулось горизонта, время неумолимо, как мелкий песок, утекало сквозь пальцы.
— Это ты хорошо придумала, — прокряхтел ша Сиир, щурясь выцветшими глазами на закатные лучи.
— Как ты, наставник? — спросила я из вежливости.
— Ещё годик поживу, — прокряхтел тот, а на мои удивлённо вскинутые брови, пояснил: — а чего ты хотела? Сейчас каждый день для меня, считай, как последний.
Я просто кивнула, принимая к сведению. Было ли мне жаль старика? Возможно, совсем немного. Я ещё не определилась в своём к нему отношении. Но всё же ша Сиир мне чем-то импонировал.
— Что между вами произошло? — негромко спросила я, кивнув на ша Аскетилла.
Услышав мой вопрос, наставник плотно сомкнул тонкие губы, превращая их в ниточку. И отвернулся. Гутрун тоже притихла. Я уже думала, что не дождусь никакого ответа. Но шаман удивил:
— Он убил мою единственную любовь, — отчеканил старик.
Быстро переглянувшись с травницей, понимающе кивнула. Во все времена частыми распрями между мужчинами становилась женщина. Задавать уточняющие вопросы: как, почему? — не стала. Зачем мне эта информация? Она никак не повлияет на мою жизнь, не даст мне новых возможностей, не откроет иные перспективы.
— Тебе не кажется, учитель, что прошлое должно там и остаться. Ведь исправить уже ничего нельзя. И делить с ша Асктиллом вам давным-давно нечего: ты ушёл из стойбища, он остался. Ты сам по себе, он служит оркам. Ну или они ему, — хмыкнула я.
Ша Сиир нервно дёрнул правым плечом и полностью отвернулся.
До верха добрались вскорости. Женщины переплели верёвки так, чтобы использовать их, как лямки. Они даже ждать нас не стали — ушли далеко вперёд.
Срубив еловую широкую ветку, уложила на неё глубоко спящего ша Аскетилла, схватилась за «древко» и потащила свою поклажу вперёд.
В Светлой части леса в это время суток крупных хищников ещё не было. Тем не менее мы всё равно старались не делать долгих передышек. Но несмотря на спешку, прибыли к берегу Сольваны, когда солнце уже зашло.
Глава 17
Две причудливые лунные дорожки серебрились по тёмной глади Сольваны. Небо украсили яркие белоснежные звёзды. Сегодня река была на удивление спокойна. Волны перекатывались с ленцой и неспешно. Стрекот насекомых разносился далеко окрест, местность тонула в ночной неге и безмятежности… Поведя плечами, встряхнулась — в это время суток уже прилично холодало.
— Шкур должно хватить, чтобы пошить короткие полушубки, — услышала я разговор орчанок, которые деловито перетаскивал увесистый тюк в лодку.
— О да! — ответили ей, — и на мокасины меховые хватит для всех…
Вчетвером они подняли шкуру, набитую мясом, и пыхтя, закинули её в лодку. Поклажа заняла большую часть шлюпки.
Орочьи мокасины представляли собой изделия из вывернутой вовнутрь шерсти, крепившиеся к ногам сыромятными ремешками. Как в таких ходить? Я опустила глаза вниз на свои босые грязные ноги и пожала плечами: если снег станет препятствием для создания заклинаний, то придётся носить мокасины — отморозить ступни и пальцы, чтобы они в один день отвалились, категорически не хотелось.
— Аруна, мы готовы! — крикнула Дэгни, я вскинула голову, оглядела сидевших в лодке четверых орчанок: две останутся на острове, две потом приплывут назад; топнула ногой и лодку скинуло прямо в реку. Как они там вынут мешок, тоже придумали: привяжут один конец верёвки к дереву, другим обмотают поклажу и потянут — как репку из грядки. Сложно? Тяжело? Ничего, справимся, жить захочешь — не так раскорячишься. Другой вариант — просто скинут у берега и неважно, что мясо намокнет, главное ведь довезти до острова, а там разберёмся.
Глядя вслед удаляющейся лодке, решила проверить запасы маны. Амулеты были заполнены ею (маной) под завязку, тогда как все источники внутри тела печально опустошены. Досадливо поморщившись, вобрала энергию из серёг и кулона, заполнив центральный резервуар всего лишь на треть. Краем сознания с удовлетворением подметила, что он у меня немного расширился.
С притоком силы в организм усталость отступила, в ногах снова появилась лёгкость, голова очистилась, мысли полетели быстрее.
Первая партия мяса с квартетом из орчанок отчалила от берега четверть часа назад, за это время мы успели окончательно замёрзнуть. Оставшаяся группа женщин, сбилась в плотную кучку, чтобы согреться и тихо пошептаться, при этом они не отрывали полные страха взоры от темнеющего поодаль леса.
— Костёр разведите, — проскрипел ша Сиир. — Придут хищники, факелами отбиваться будем.
— А придут? — спросила Райла, голос её дрогнул, она со всё возрастающим беспокойством посмотрела в мою сторону.
— Скорее да, чем нет, — старик подошёл к реке и принялся смывать засохшую кровь со своих рук, — запах, — коротко пояснил он.
— И хиллест, — поддакнула
