имен.
Пузырьков начал торопливо перелистывать блокнотик. Как ни быстро он это делал, Рина увидела, что у него на разных страницах записано и «ДА», и «НЕТ», и «ПРЯМО СЕЙЧАС», и «В ШНЫР НЕ ЗАХОДИТЬ», и «ЭТО РАССКАЖЕТ САМ А.Ф», и даже «НЕ ХОЧЕШЬ – НЕ НАДО!».
Ощущалось, что Пузырьков человек ответственный и подготовился к встрече на славу. Наконец он отыскал на одной из страниц слово «ОБЕЗЬЯН» и с торжеством ткнул в него пальцем.
Рина вздрогнула. Это слово было для нее заветным. Ключик, отмыкающий все двери. Простенькая игрушка из прозрачного пластика, в которую насыпались разноцветные конфеты. Кусочек далекого детского счастья! Так значит, Обезьян был частью подлинных воспоминаний, а не мороком, вплетенным в ее память фельдшером Уточкиным.
– Хорошо, – сказала Рина шепотом. – И что я должна делать? Как я доберусь до…
Пузырьков замахал руками, умоляя ее молчать. Наумово – это была железнодорожная станция на пути в Москву. За несколько лет бывший поселок торфозаготовщиков превратился в новый московский квартал. Кавалерия порой выходила из нырков в небе над Наумово и потом озабоченно говорила Меркурию, что лет через десять Москва непременно доберется и до Копытово.
– Так что мне делать? – повторила Рина.
Пузырьков подпрыгнул и опять начал листать блокнотик.
ИНСТРУКЦИИ:
1. Оставь свой телефон где-нибудь здесь. Не вынимай из него батареи, не отключай! Пусть полежит в травке.
2. Электричкой, автобусом, сирином не пользоваться!
– А как? – спросила Рина.
Вместо ответа Пузырьков повторно ткнул пальцем в пункт «1».
Рина неохотно вытащила телефон и спрятала его в траву шагах в десяти от тропинки. Перед этим она отключила сигнал. Копытовцы, конечно, люди хорошие, но любой найденный телефон почему-то считают своим законным трофеем.
Когда Рина вернулась к Пузырькову, то застала его за странным делом. Он отщелкивал горнолыжные крепления своих высоченных ботинок. Левую ногу он уже освободил, и она смешно балансировала в воздухе. Заметив на лице у Рины вопрос, Пузырьков перебросил ей свой левый ботинок. Рина попыталась поймать его, но, не удержав, выпустила из рук. Ботинок был тяжелее гири.
– Внутри подошв – свинец! И боковые утяжелители тоже из листового свинца, – объяснил Пузырьков. – Сделай одолжение, помоги мне спрятать ботинки. А то сдадут еще в металлолом!
Рина потащила ботинок Пузырькова к ближайшему кусту. Пузырьков смешно прыгал за ней на правой ноге, держа ее за локоть и с тревогой косясь на другую свою ногу. У кустарника он освободился и от второго ботинка, сделал резкий рывок и руками и ногами обхватил Рину сзади.
Рина вскрикнула.
– Прошу прощения! Это не нападение! Не вцепись я в тебя, я был бы уже где-то в районе того леса. А теперь слушай! Беги в сторону Наумово, а я буду тебе слегка помогать…
– Как?!
– Скоро сама все поймешь! Ну давай, сделай маленький прыжочек на пробу! Раз!
Рина подпрыгнула – и неожиданно для себя оказалась метрах в трех от земли. Заболтала ногами и, покачиваясь как на парашюте, медленно опустилась на траву.
– Нет! Ты скаканула вверх, а должна как при прыжках в длину: одновременно вверх и вперед! Ведь я как шарик: не несу тебя, а только тяну в небо! Давай еще!
Рина оттолкнулась и с легкостью, которой сама не ожидала, перенеслась метров на двадцать. Еще толчок – и снова преодолела примерно столько же. Внизу проносилось неровное, с множеством кочек и провалов копытовское поле. Рина едва успевала отталкиваться – и опять взмывала. Скорость их передвижения была просто бешеная. Не было такого джипа, который угнался бы за ними. Разве что на гиеле можно было бы их еще выследить. Но гиел в небе Рина пока не замечала.
Пузырьков довольно хихикал ей в ухо, продолжая обхватывать ее руками и ногами. Рина заметила, что носок на его правой ноге дырявый и из дырки торчит большой палец. Палец был розовый, нехоженый как у младенца. Еще бы – он и с землей-то, наверное, давно уже не соприкасался.
Вскоре Рина уже воспринимала Пузырькова как летающий рюкзак. Бесцеремонно дергала его за руки и за ноги, поправляя на спине так, чтобы он не давил на шею. Уже минут через десять она настолько осмелела, что с ходу перемахнула через развалины одноэтажного барака. Все же прыжок оказался опасным, и Рина остановилась перевести дух.
– Прошу, конечно, прощения, но стены мной сносить не надо! – ворчливо сказал Пузырьков. – Все-таки кто-то старался, строил. И, между прочим, минуту назад мы едва не запутались в высоковольтных проводах. Оплатить электричество, которым нас шарахнет, мы никак не сможем.
Рина наконец поняла, почему Пузырькова с его странным даром взяли именно в форт к Долбушину. Шутки у него больше подходили для финансового форта.
– А как вы вообще… – осторожно начала Рина.
– …стал легким?
– Да.
– Я работал в порту бухгалтером. И вот как-то к нам пришла баржа с песком. Я забрал у капитана бумаги на груз и вдруг вижу: в песке что-то блестит, – Пузырьков нервно хихикнул. – Не знаю, почему я решил, что это золотой слиток. Понимаю, что бред, но думаю: мало ли? Незаметно сунул камень в карман, сжал рукой, а сам как ни в чем не бывало разговариваю с капитаном. И вдруг вижу: все вены у меня запылали, а кожа светится. Капитан аж ахнул! В общем, вечером я уже вылетел с работы… Нет, не уволили! Через окно вылетел, натурально. Едва за дерево зацепился.
– А как закладка оказалась в песке? – спросила Рина.
Пузырьков пошевелил большим пальцем на ноге, что должно было означать неопределенность.
– Песок черпают со дна рек. Тот песок был с Волги. Я даже место потом отыскал, откуда его к нам привезли. Ну а как камень оказался в реке – понятия не имею… Нет, летать мне нравится. С каждым годом я открываю у себя все больше новых возможностей. Кроме того, у Альберта Федоровича я имею возможность работать по специальности.
Рина отметила, что голос у Пузырькова прозвучал довольно-таки жалобно.
– А как вы опускаетесь вниз, когда вы без ботинок? – спросила Рина.
– Это больной вопрос, и мне придется дать тебе на него больной ответ, – отозвался Пузырьков. – Я могу менять температуру своего тела. Когда она сильно падает, моя полетная сила уменьшается и я постепенно спускаюсь с небес на землю. Проблема в том, что в таком охлажденном состоянии я плохо соображаю. Так что удобнее носить свинцовые ботинки.
Едущая по полевой дороге машина резко затормозила. Из нее никто не выходил.
– Знаешь что, попрыгали отсюда… – забеспокоился Пузырьков. – Конечно, может, это вообще не к нам, но лучше упрыгать отсюда подальше. Только не прыгай сразу к Наумово, чтобы они направление не определили.
– Давай, лошадка, вперед! – велела себе Рина.
Ей пришло в голову,
