Гарри, взглянув на карту, ощутил разочарование, однако почти мгновенно справился с ним.
— Ладно, с этого дня буду за ним присматривать, — решительно заявил он. — И как только увижу, что он где-то прячется, выставив в охранение Крэбба и Гойла, тут же влезу в мантию-невидимку и выясню, чем он…
Гарри замолчал — распространяя сильный запах горелого тряпья, в спальню вошел Невилл и тут же полез в свой чемодан за целыми брюками.
Как ни хотелось Гарри изловить Малфоя, в следующие две недели удача ни разу ему не улыбнулась. Он то и дело справлялся с картой, иногда, чтобы взглянуть на нее, без нужды заскакивал на переменах в туалет, но ни в каких подозрительных местах Малфоя ни разу не увидел. Он замечал Крэбба и Гойла, в одиночку расхаживающих по замку — теперь они делали это чаще обычного, временами подолгу простаивая в пустынных коридорах, — но Малфоя не только не было рядом с ними, его вообще невозможно было найти в замке. Что и составляло самую большую загадку. Гарри подумывал, не покидает ли Малфой территорию замка, но совершенно не мог представить, как ему это удается, особенно при тех усиленных мерах безопасности, что были теперь приняты в Хогвартсе. Оставалось только предположить, что Малфой просто-напросто теряется из виду среди сотен ползающих по карте черных точек. А то, что прежде неразлучные Малфой, Крэбб и Гойл разгуливают поодиночке, так это случается с людьми, когда они взрослеют. «Рон с Гермионой, — сокрушенно думал Гарри, — живое тому доказательство».
Близился март, а в погоде особых перемен не замечалось, разве что она стала не только сырой, но и ветреной. К общей досаде, во всех гостиных появилось извещение, что следующая вылазка в Хогсмид отменяется. Особенно разозлился Рон.
— Это же мой день рождения! — восклицал он. — Я так его ждал!
— Не такой уж и сюрприз, — сказал Гарри. — Особенно после того, что стряслось с Кэти.
Из больницы святого Мунго она все еще не возвратилась. Больше того, «Ежедневный пророк» сообщал о новых исчезновениях — среди пропавших было и несколько родственников тех, кто учился в Хогвартсе.
— И все, чего нам осталось ждать, это дурацкие уроки трансгрессии! — сварливо произнес Рон. — Веселенький получится день рождения…
Что касается трансгрессии, прошло уже три урока, а трудностей не убавилось, хотя число учеников, ухитрившихся расщепиться, и возросло. Многие начали терять веру в себя, проникаясь к Уилки Двукресту с его тремя «Н» недобрыми чувствами. За ним уже закрепилось несколько прозвищ, самыми пристойными из которых были «Недотыкомка» и «Навозная башка».
— С днем рождения, Рон! — сказал Гарри, когда Симус и Дин, шумно покинувшие спальню, направляясь на завтрак, разбудили их в первый день марта. — Держи подарок.
И он забросил на кровать Рона сверток, присоединившийся к горке других, доставленных, как сообразил Гарри, ночью домовыми эльфами.
— Здорово! — сонно откликнулся Рон.
Пока он надрывал оберточную бумагу, Гарри выбрался из постели, открыл чемодан и принялся копаться в нем в поисках Карты Мародеров, которую прятал туда после каждого использования. Он перерыл половину чемодана, прежде чем нашел ее под перекрученными носками, в одном из которых так и лежал пузырек с зельем удачи «Феликс Фелицис».
— Вот она, — пробормотал Гарри и, вернувшись с картой в постель, пристукнул по ней палочкой и негромко, чтобы не услышал Невилл, как раз проходивший мимо изножья его кровати, сказал: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость…
— Отлично! — восторженно воскликнул Рон, взмахнув парой подаренных Гарри вратарских перчаток.
— Да чего там, — рассеянно ответил Гарри, оглядывая спальню Слизерина, в которой стояла кровать Малфоя. — Ишь ты… а в постели-то его нет…
Рон не ответил. Он был слишком занят — разворачивал подарки, время от времени радостно вскрикивая.
— Богатый в этом году улов! — объявил он, поднимая повыше золотые часы с вырезанными по их ободу странными символами и с крошечными движущимися звездами вместо стрелок. — Смотри, что подарили мне мама с папой. Ух ты, а через год меня еще и совершеннолетие ждет…
— Блеск, — пробормотал Гарри, бросая быстрый взгляд на часы и снова утыкаясь в карту. Где же Малфой? За слизеринским столом в Большом зале его среди завтракающих однокурсников нет… Поблизости от Снегга, сидящего у себя в кабинете, тоже… Ни в туалетах, ни в больничном крыле…
— Хочешь? — невнятно осведомился Рон, протягивая ему коробку «Шоколадных котелков».
— Нет, спасибо, — отрываясь от карты, ответил Гарри. — Знаешь, Малфой опять исчез.
— Куда это он запропастился? — Засовывая в рот второй «Шоколадный котелок», Рон выбрался из постели, чтобы одеться. — Слушай, если ты не поторопишься, придется заниматься трансгрессией на пустой желудок… Хотя, может, так оно и легче будет.
Рон задумчиво глянул на коробку с конфетами, пожал плечами и отправил в рот третью.
Гарри стукнул по карте волшебной палочкой, пробормотал: «Славная вышла шалость», — хоть это и было неправдой, и, напряженно размышляя, начал одеваться. Какое-то объяснение периодических исчезновений Малфоя наверняка есть, просто ему никак не удается до этого объяснения додуматься. Лучший способ все выяснить — проследить за Малфоем, но даже при наличии мантии-невидимки практичным его назвать нельзя. Уроки, тренировки по квиддичу домашние задания, трансгрессия — не мог он целыми днями таскаться за Малфоем по школе и надеяться, что его отсутствие останется незамеченным.
— Готов? — спросил он Рона.
Гарри прошел уже половину пути до двери спальни, когда сообразил вдруг, что Рон не сдвинулся с места, но так и стоит, прислонясь к столбику кровати и глядя на залитое дождем окно, причем на лице Рона застыло странное, отсутствующее выражение.
— Рон! Завтракать!
— Я не голоден.
Гарри вытаращил глаза:
— Разве ты не сказал?..
— Да ладно, ладно, пойду, — вздохнул Рон, — но есть мне все равно не хочется.
Гарри с подозрением оглядел его.
— Конечно, ты же только что полкоробки «Шоколадных котелков» слопал.
— Не в этом дело. — Рон снова вздохнул. — Ты… ты не поймешь.
— Что верно, то верно, — все еще недоумевая, сказал Гарри и повернулся к двери.
— Гарри! — вдруг окликнул его Рон.
— Что?
— Гарри, я этого не вынесу!
— Чего не вынесешь? — Гарри понемногу охватывала настоящая тревога. Рон побледнел и вообще выглядел так, словно его, того и гляди, стошнит.
— Я все время думаю о ней! — хрипло сообщил Рон.
Гарри разинул рот. Вот уж чего он не ожидал, да и слышать определенно не хотел. Разумеется, они друзья, но если Рон начнет называть Лаванду «Лав-Лав», придется его осадить.
— А почему тебе это мешает позавтракать? — полюбопытствовал Гарри, стараясь придать происходящему хотя бы оттенок разумности.
— Я думаю, она даже не догадывается о моем существовании, — сказал Рон, в отчаянии взмахнув рукой.
— Еще как догадывается, — ответил окончательно сбитый с толку Гарри. — Вы же с ней все время обнимаетесь, разве нет?
Рон заморгал:
— О ком ты говоришь?
— А ты-то о ком говоришь? — допытывался Гарри, все острее ощущая, что разговор их утрачивает даже подобие осмысленности.
— О Ромильде Вейн, — негромко ответил Рон, и все лицо его осветилось, точно озаренное солнцем.
Они смотрели друг на друга почти целую минуту, прежде чем Гарри произнес:
— Это шутка такая, да? Ты шутишь.
— Я думаю… Гарри, по-моему, я люблю ее, — сдавленным голосом ответил Рон.
— Ладно. — Гарри подошел к Рону, чтобы получше вглядеться в его остекленевшие глаза и мертвенно-бледное лицо. — Ладно… повтори это еще раз, только лицо сделай серьезное.
— Я люблю ее, — чуть слышно повторил Рон. — Ты видел, какие у нее волосы, черные, блестящие, шелковые… А глаза? Эти большие темные глаза. И ее…
— Все это очень смешно и так далее, — нетерпеливо сказал Гарри, — однако кончай шутить, хорошо?
Он повернулся, собираясь покинуть спальню, и даже успел сделать два шага к двери, когда получил сокрушительный удар в правое ухо. Он пошатнулся, оглянулся назад. Рон опять заносил кулак, лицо его кривилось от гнева — миг, и он двинет Гарри еще раз.
Реакция Гарри была инстинктивной — его волшебная палочка выпорхнула из кармана, в голове словно само собой возникло заклинание Левикорпус!
Рон завопил, его ступни мгновенно взлетели вверх, и он беспомощно замер в воздухе вниз головой, со свисающей по сторонам от нее мантией.
— За что? — взревел Гарри.
— Ты оскорбил ее, Гарри! Ты сказал, что все это смешно! — закричал Рон; по мере того как кровь приливала к голове, лицо его приобретало багровый оттенок
— С ума сойти! — буркнул Гарри. — Да что на тебя…
