Читаем без скачивания Черта прикрытия - Иэн Бэнкс

— Пожалуй, стадо может им гордиться, — пробормотал позади нее Кемрахт.

Тем временем отчаявшийся спикер поднялся на задние ноги и застучал передними друг о дружку. Это было вопиющим нарушением протокола, какого не случалось долгие годы.

Новостные ленты показали все и всех, обрадованные внезапной заварушкой посреди мертвого сезона. Они продемонстрировали спикера, который, презрев этикет дискуссии, встал на задние копыта, будто служанка в бытовой драке. Показали Эрруна, впавшего в такую ярость, в какой Филхэйн никогда его и не думала увидеть. Но большинство репортеров сфокусировали свое внимание на Прине, внешне спокойном, головокружительно откровенном свидетеле, в чьих показаниях не нашлось ни единого противоречия. Слова его — непостижимые, невообразимые подробности, сообщенные им — навевали ужас.

И Филхэйн. Репортеры показали ее слезы.

И эти слезы принесли ей настоящую популярность.

Не ее ораторское искусство, не политическая сметка, не прямота в дискуссиях, не принципы, которых она придерживалась.

Только слезы.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Аэролет Вепперса мчался над поместьем, держась немного выше деревьев. Вепперс устроился позади и с удобством отстреливал оттуда одну живую тварь за другой.

Сразу же за границей территории, непосредственно примыкавшей к тороидальному главному дому усадьбы Эсперсиум, начинались семь лесополос. Ширина лесопосадок нигде не превышала сорока-пятидесяти метров, но тянулись они до самого периметра, лишь кое-где прерываемые главными реками. Длина крупнейшей лесополосы, уходившей в направлении города Убруатер, столицы центральной планеты всего Сичультианского Установления, составляла девяносто километров: ее-то Вепперс и навещал чаще остальных. Все знали, что леса высажены здесь только для увеселения хозяина. Простое путешествие на флайере — прыгнул в кабину и помчался в столицу по параболической траектории — его не привлекало и казалось напрасной потерей времени, хотя и оставалось самый быстрым и экономичным способом добраться до Убруатера. В свободное время или просто по случайной прихоти Вепперс, как правило, предпочитал пользоваться маршрутом более медленным, проложенным на малой высоте, и приказывал пилотам аэролета следовать так низко над верхушками деревьев, как только позволяла аэродинамика маленького судна: в десяти метрах над самыми высокими ветвями, а то и ниже.

Идея заключалась в том, чтобы применить флайер в качестве охотничьего судна, распугивая грохотом двигателей и завихрениями воздушных струй обитавшее в лесках дикое зверье. Особенно легко было спугнуть гнездившихся в кронах лиственных деревьев пташек. Аэролет Вепперса имел форму гигантского наконечника стрелы с широкой плоской хвостовой частью, где был оборудован укрытый от ветра уютный балкон на десять человек. Оттуда хозяин и его гости могли беспрепятственно наводить лазерные ружья с оптическим прицелом на движущуюся крупную дичь и сеять переполох среди мелкой, сметая наземь горелую листву и маленькие ветки под неумолчный писк и чириканье взбудораженных птиц.

Рядом с Вепперсом восседали Джаскен, Лехтеви (еще одна девушка из его Гарема) и Кредерре, дочь Сапультриде от первого брака, которая пожелала задержаться в поместье дольше своих отца и мачехи, Джессере. Те улетели еще после вечеринки с новым потешным морским боем. Вепперс, немного придя в себя от разговора с Сингре, который оставил у него крайне тревожное впечатление, сделал все от него зависящее, чтобы его корабли не проиграли два раза подряд. Ставки никогда не были особенно велики, но для Вепперса это не имело никакого значения. Он хотел победить любой ценой.

Они летели над той самой крупнейшей лесопосадкой, следуя вдоль которой, можно было прилететь в Убруатер. Двигатели аэролета протяжно выли. Деревья лесополосы сгибались под напором воздушных струй, затем выпрямлялись опять. У Вепперса ухнуло в животе, когда летательный аппарат резко снизился и тут же снова взмыл в воздух.

Он увидел на диво крупную и красивую спевалину, вынырнувшую из вихря опадающих веток и темной листвы. Плюмаж птицы все еще был окрашен в тона, соответствовавшие брачному периоду. Вепперс зарядил установленное на треноге лазерное ружье и дождался, пока умная оптика загрузит изображение птицы и сопоставит его с самым крупным движущимся объектом в видоискателе. Сервомоторы ружья зашумели, наводя ствол на птицу и компенсируя серией точно рассчитанных вибраций перемещения аэролета. Когда перекрестье прицельной сетки призывно сверкнуло, Вепперс выстрелил. Заряд пробил птицу насквозь, и на том месте, где она только что была, пошел дождь из перьев. Спевалину смяло в жалкий комок, отдаленно похожий на человека, укрывшего голову плащом. Птица без звука упала обратно в чащу.

— Превосходный выстрел, хозяин! — воскликнула Лехтеви. Ей не потребовалось сильно повышать голос, чтобы он заглушил двигатели, потому что балкон был отгорожен от воздушного потока изогнутыми листами сверхпрозрачного стекла. Эти стекла можно было поднимать и опускать, а также раздвигать, если охотникам хотелось пострелять из других видов оружия, не только из лазерников, но в таком положении на балконе сразу делалось очень шумно и неприятно сидеть, причем от скорости этот эффект, увы, никак не зависел. Приходилось прибегать к берушам, а воздушные вихри безнадежно портили все, что достойно было называться дамской прической.

— Спасибо, — отозвался Вепперс, одарив ослепительно прекрасную спутницу мимолетной улыбкой, и посмотрел на девушку, что сидела по другую руку от него. — Кредерре, — позвал он, указав подбородком в сторону лазерника на треноге, стоявшего теперь перед гостьей. — Не хотите ли испытать себя?

Девушка покачала головой.

— Нет, Джойлер, я не могу. Птичек жалко. Я не стану по ним стрелять.

Кредерре была молода — не вступила в пору женского расцвета, но юридически считалась уже взрослой. Девушка выглядела неплохо, но красота ее была специфической — то была красота бледноватой ладно скроенной блондинки. Лехтеви, в темном величии ее красы, она, по совести говоря, в подметки не годилась.

Тем утром дома он наблюдал, как девушки плавают в подземном бассейне.

Бассейн этот был устроен в секторе, где прежде располагались ряды серверных стоек и прочей машинерии, обслуживавшей дом в те времена, когда значение его как центра власти и богатства семейства Вепперса было даже большим, чем ныне. Тогда из дома управляли распространением игр и служебных программ по всему Сичультианскому Установлению, границы которого непрестанно раздвигала космическая экспансия. Сейчас потребность в такой концентрации вычислительных мощностей отпала: центры обработки данных можно было строить где угодно, а вычислительные субстраты — встраивать в стены, потолки, ковры, шасси, половицы, монококи[24] и так далее. Поэтому обширные пространства в подвалах дома опустели. Теперь там тянулись бесконечные гаражи и склады, заставленные экзотическими автомашинами и механизмами; имелся там и огромный бассейн с водопадами, аромазонами, гидромассажными отделениями и даже отсеком для катания на водных горках. Вокруг бассейна были выставлены редчайшие кристаллы естественного происхождения, подчас превосходившие размером деревья. Тоненькое бледнокожее тело Кредерре быстро и ловко скользило на фоне темных, как ночь, плиток, которыми было выложено дно бассейна. Он едва успевал за ней следить.

Он знал, что ей это известно.

Собственно, он имел привычку наблюдать за всеми женщинами, достойными звания красавиц. Обычно это случалось даже помимо его сознания.

Но эта девушка могла быть ценным призом, за который стоило бы побороться. Он уже давненько ни с кем не трахался и даже не пытался никого затащить в постель. Такое поведение для него было необычно, и он полностью отдавал себе отчет в том, что эта досадная фобия развилась после неприятного происшествия с одной разрисованной в пух и прах шлюшкой, посмевшей откусить ему кончик носа.

Так он и не решился с тех пор ни к кому подкатить.

Он незаметно потрогал золотую накладку, прикрывавшую нос, и вежливо засмеялся.

— Смею вас уверить, мне тоже бывает жалко лесных тварей, но если б я не увлекался охотой, деревьев, среди которых они живут, тут не было бы вовсе, разве не так? Деревьев полным-полно, а спевалин и остальных птичек — и того больше. Охочусь тут я один. Большинство гостей ведут себя так же, как вы: отнекиваются. Брезгуют, я так думаю.

Девушка передернула плечами.

— Ну, раз вы так настаиваете...

Она улыбнулась довольной, победоносной (подумал он) улыбкой.

Он снова задумался, почему она решила остаться с ним, а он ей позволил. Конечно, технически она взрослая, совершеннолетняя и все такое. Вепперса забавляло, когда его друзья, деловые партнеры и просто знакомые пробовали подсунуть ему своих дочерей, а иногда и жен. В этом тут все дело, наверное. Он полагал, что вряд ли кто-то до сих пор всерьез рассчитывает породниться с ним, но даже случайная связь, интрижка, может быть очень полезна для человека с амбициями. Вепперс осмотрелся: Джаскен стоял за его спиной, готовый выслушать любые приказания. На его лице поблескивали Окулинзы, нацеленные на открывавшийся за передним блистером балкона пейзаж. Одна рука по-прежнему была перевязана и заключена в лангетку.