- Что вы делаете?! - налетела на них Маринка. - Это же воровство!
Федот, судорожно искривив красивое лицо, растерянно заморгал глазами, а густой румянец на его щеках, кажется, стал отдавать чернотой.
- Побойся бога, Марина! - с напускным возмущением стал ее увещевать отец Федота. - Какое же тут воровство? Десяточек досок!
- Идите в хату, я сам объясню, - обиженным голосом перебил Федот отца и, соскочив на землю, с вялой улыбкой подошел к Маринке.
- Чего ты нервничаешь, Мариночка? - тоном, каким разговаривают взрослые с детьми, спросил Федот, нежно и настороженно заглядывая ей в глаза. - На площадке сгружу все сполна. А этот материалец я на лесопилке для себя организовал. - Он указал на доски, рухнувшие за плетень и подмявшие там куст смородины и картошку.
- За счет колхоза "организовал"?!
- А я разве с другой планеты? - с веселым удивлением спросил Федот. Я тоже колхозник. Хата же нужна нам с тобой? Не видела разве, какой палац растет у старой левады?
- Не говори глупостей! - отрезала Маринка. - Я за тебя замуж не собираюсь!
- А ты что, ворог себе? - искренне удивился Федот. - Или думаешь лучше меня сыщешь?
- Дурак! - Маринка, резко повернувшись и хлестнув концом косы по лицу Федота, зашагала, сама еще не зная куда.
- Мариночка, я не сержусь! - притворно-веселым голосом крикнул ей-вдогонку Федот. - Буду ждать у лодок!
Маринка даже сплюнула от негодования. И как она раньше не замечала, что Федот настолько спесив и самодоволен? Кто ему дал право так разговаривать с ней? "Сама виновата, - с досадой подумала Маринка. - Пели с ним у лодок в два голоса. Выслушивала его болтовню. Пялила глаза, когда он копировал кого-нибудь, хихикала, как дурочка".
И вот еще что удивительно: Маринка внимательна к Федоту, может, еще из-за его матери - Наталки, какой-то необыкновенной и непонятной женщины. Как могло случиться, что Наталка, такая красивая и особенная, стала женой уродливого Сереги Лунатика?
Однажды Маринка и Наталка встретились в лесу. Было это перед майскими праздниками, когда Маринка, приехав домой из Средне-Бугска, пошла в лес за рястом - синими цветами, густо укрывшими поляны. А что делала в лесу Наталка, Маринке неизвестно. Столкнулись они у лисьих нор.
- Ряст собираешь? - первой заговорила Наталка, подняв с земли лукошко с молодой зеленью.
- Ага, ряст... А вы?
- Я?.. Я часто в лес хожу. В этом лесу я с отцом своим рассталась... Вон там, у опушки. - Наталка, указывая, протянула руку.
В это время с ветки орешника вспорхнула хохлатая синица и, подлетев к вытянутой руке, затрепетала над ней.
- Садись, садись, - Наталка тихо засмеялась и разжала ладонь, в которой лежало несколько зерен подсолнуха.
Маринка даже рот раскрыла от изумления, видя, как синица тут же села на ладонь Наталки, юрко крутнула по сторонам головкой с белыми щеками и, склюнув семечко, вновь вспорхнула на орешник.
- Ты не удивляйся, - сказала Наталка, видя, что Маринка смотрит на нее чуть ли не с суеверным страхом. - Попробуй сама. - И протянула ей семечки.
Маринка, взяв семечки, недоверчиво выпростала руку, а Наталка, поджав губы, тихо посвистела. Тотчас же над рукой Маринки, трепеща крыльями, повисла птичка.
- Свисти, свисти, - сказала Наталка.
Маринка послушно начала посвистывать, следя возбужденными глазами за синицей. Птичка с лету схватила с ее ладони семечко и улетела.
- Вы же колдунья, тетка Наталка! - с восхищением засмеялась Маринка.
- Теперь и ты будешь такой колдуньей. Только хлопчикам не выдавай секрета, а то сразу птиц отпугнут.
- Добре, буду молчать.
Потом они вместе рвали ряст. Когда цветов набралось много, уселись на траву и начали плести венки. Маринке казалось, что сидит она рядом с давней и верной подругой; было весело и интересно. А Наталка и впрямь держала себя девчонкой. Примеряла венок то на себя, то на Маринку и заразительно, как никогда еще не слышала Маринка, хохотала.
Когда направились домой, Наталка погрустнела и будто постарела. Вроде это была уже совсем другая женщина.
При входе в село Наталка спросила:
- Вы с моим Федей дружите всерьез? Ты любишь его?
Маринка почувствовала, что лицо ее запылало, и она непроизвольно подняла к нему букет ряста. Не знала, что ответить, сгорая от стыда.
- Не надо, не отвечай, - ласково сказала ей Наталка. - Ты, может, и сама еще не знаешь... Оставайся здоровой. - И повернула к своей улице.
Нельзя сказать, чтобы Федот вовсе не нравился Маринке. О ним весело. Приятно, что девчата завидовали, когда он провожал ее домой после гулянки. И очень смешно было слушать, как витиевато и восторженно нашептывал ей о том, какая она красивая, умная и как он мечтает о такой подруге жизни. Поначалу Федот пытался обнимать ее; она строго отводила его руки и, измерив удивленно-насмешливым взглядом, говорила неизменно одни и те же слова: "Это что еще?" Федот сникал и начинал отчаянно вздыхать.
А уж если сказать по правде, то Маринке нравится один студент из выпускного курса, Юра Хворостянко. В техникуме все знают, что Юра влюблен в Маринку Черных "по уши". Смешной хлопец! И красивый. Маринка несколько раз ходила с ним в кино, на танцплощадку и... однажды они поцеловались возле общежития. Но потом Юра возомнил, что она во всем должна его слушаться. Уже не приглашал в кино, а командовал: "Собирайся, у меня два билета", или: "Эту кофточку не надевай, к твоим глазам не идет..." И однажды Маринка чисто по-селянски послала его ко всем чертям. Юра долго индючился, ходил по техникуму оскорбленный, независимый. Потом все-таки пришел с поклоном. И она смилостивилась: согласилась вместе с подругами пойти к нему домой на его день рождения.
Маринка впервые в своей жизни была в настоящей городской квартире. Три комнаты обставлены современной стильной мебелью, картины на стенах, из-под ковров сверкает лаком паркет. Мать Юры - Вера Николаевна - еще молодая женщина, какая-то уютная, по-домашнему простая и приветливая, одну только Маринку из всех гостей пригласила на кухню, показывала посудный шкаф, холодильник, стиральную машину. Маринка догадалась, что Юра из-за нее устроил вечеринку и что Вера Николаевна присматривается к ней, как к будущей невестке, и от смущения ни к чему за столом не притрагивалась.
Потом пришел отец Юры - Арсентий Никонович - грузноватый, широколицый; он, говорил Юра, ответственный работник областного масштаба. Маринка заметила, как Вера Николаевна взглядом указала на нее мужу, и обозлилась. До этого она отказывалась пить даже шампанское, а тут вдруг сама налила себе рюмку водки, враждебно-вызывающе посмотрела на Юру и выкрикнула с неестественной смелостью:
- За именинника!
Все удивленно примолкли, а Маринка, уловив ужас в глазах Веры Николаевны, со злорадством лихо выпила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
