дядей! Мне жаль тебя!
Нога юноши коснулась земли и проскользила. В считанные секунды Демьян оказался у подножия трона, встретившись один на один со своим отцом. Вторая его рука, с брызгающейся во все стороны плотной болотной сферой, неслась вперёд, желая обезвредить последнюю из рук врага, что могла двигаться. Короткий свист… Сфера разлетелась вдребезги, окатив горячей смертоносной жижей лицо и грудь самого же Демьяна.
Юноша неистово закричал, чувствуя как кожу буквально разрывает на атомы. Волосы ярко вспыхнули, глаза широко распахнулись, а в голове была только одна лишь хозяйка — госпожа боль, что сразу затопила сознание своими цепкими длинными щупальцами, выгоняя оттуда как эмоции, так и мысли.
— Прости меня, я не люблю причинять родным боль. Но вы сами меня вынуждаете на такие действия. Не думай обо мне как о животном, ты сам виноват и ты сам это знаешь. — спустя несколько мгновений кнут распался на части, забрызгав лицо парня ещё больше, ещё сильнее, ещё больше уродуя кожу, волосы, веки и ресницы. Лицо было уничтожено, а сам Демьян был, неожиданно, на самом краю гибели. — Какая сильная магия… Я не хотел тебя так ранить. Правда. Горят даже твои волосы… Огромная мощь. Убийственная. Где-то прекрасная. Почти на уровне моей. — в глазах Мартена действительно была жалость. А может они были и слегка влажные?
Сила, доселе прячущаяся где-то в недрах маленького хрупкого Мартеновского тела, внезапно вырвалась, уничтожая вставшую на её пути бетонную дамбу, стирая её в мелкий камень, рассыпая и опрокидывая все мыслимые и немыслимые рамки истинной магической силы. Несчастное, от шока недвижимое тело Демьяна, было подхвачено расчехлившейся истинной силой и отброшено к самому началу тёмного «зала», к тому месту, где парнем ещё овладевали эмоции, ненужная безбашенность и смелость, прикрывшие рассудок и самоосторожность.
Демоны тоже почувствовали нереальную силу и, пугаясь и дрожа, вжались в землю. Муравьи тем временем слегка опешили, но продолжили с интересом наблюдать. Однако в их глазах не было ни намёка на восхищение…
«А… а… а… Как… какой же я д-дурак. Я… я должен быть самим с-собой, а не жалкой к-копией…» — Демьян мог мыслить, хоть его голова и половина груди, вместе с дырявой песочной курткой, превратились в кроваво-зелёную кашу. Огонь спал с волос, оставив кожу его головы частично лысой и чёрной.
Парень понял свою ошибку. Он не должен был притворяться и воображать из себя непонятно кого. Если судьба одарила его трусостью и робостью, то всё-таки стоит принять этот факт? Раз не получается поменяться, стать другим, значит такова судьба и нужно исходить из своих минусов? Он не должен был поддаваться эмоциям?… Всё это лично его ошибки. Его и никого больше.
Эрик Мартен стоял подле трона, поправляя развевающиеся подолы своего элегантного чёрного одеяния. Его шелковистые волосы развевались будто бы на ветру, а в глазах была некая печаль и жалость. Как же он был не похож на того монстра, что слетал с уст каждого из архимагов магических башен…
— Демьян, ты так же благороден как и я. Мы оба редкой породы, сам должен был понять и прочувствовать. И, поверь мне, — я не желаю тебе зла. Ты моя кровь, моя любовь, мой наследник! Ты станешь достойным продолжением моих дел, я уверен! Тебе обязательно понравится в моём государстве и мы точно полюбим друг друга, а после восстановим потерянные узы! Я знаю это! Так оно и будет! Аминь! — свою речь глава Церкви Сатаны завершил тем самым словом, что должно было бы являться запрещённым в этаком, как уверяли все поголовно, злобном сатанистском мирке. Но он произнёс это самое слово, он сказал «аминь», до конца разрубая все многочисленные мифы о своей личности!
Глава 25
На город потихоньку накатывала темнота. Солнце, оставшееся далеко-далеко за серым барьером, закатывалось за горизонт, превращая и без того Чёрный город в царство тьмы и мрака.
Процессия шла вперёд, ни на секунду не останавливаясь и не оглядываясь. Стройный марш тонко ступающих на землю бесшумных муравьиных лапок начал задумываться об небольшом ночлеге, хоть Саркис никак не мог понять, что за отдых можно организовать на такой чёрной земле, больше напоминающей сажу.
— Всё встало на свои места, как и должно. Почва здесь не плодородная, ужасная, мёртвая, похожая на простую корку. Мартен заменил добрую землю бывшего города на подземную адскую территорию. Буквально заменил один клочок почвы на другой. Обычная магия на такое не способна… — просторы задней части Чёрного града совсем слились с темнотой, заставив муравьёв зажечь яркие факела, за которыми петляла дорожка из ярких искр, да замедлить ход. Кто-то спотыкался об неожиданно подвернувшийся камень, а у кого-то совсем заканчивалось желание ползти по тьме дальше, вперёд, на приступ могучего врага. — … Заклятье — дошёл сам или кто помог? И как воплотил? Как смог воспроизвести замену территорий с сохранением популяции демонов, обитающих на адском клочке земли? Кто мог измерить, составить и помочь в осуществлении таких чар? А может Эрик обладает экстраординарными умственными способностями?… — размышлял маг, не замечая несчастного Маврикия, что отчаянно старался привлечь внимание.
— Господин Саркис! Друг! У нас тут назрело решение! Господиииин Саркис! — муравей отчаянно размахивал руками, а его сетчатые глаза бегали во все стороны, стараясь хоть как-то привлечь внимание, искренне не понимая, как можно настолько сильно уходить в себя.
Наконец чёрный богатырь заметил его и поднял на насекомое свои серьёзные проникающие равнодушные глаза:
— Ты хотел мне что-то сказать? Или ради шутки тут скачешь и руками машешь? — поинтересовался маг, невольно заметив насколько медленнее стало двигаться войско позади его могучей непоколебимой спины.
— Мы приняли решение, основываясь на наблюдениях и знаниях повстанцев в лице муравьёв. Враг уже близко и мы даже можем пощупать его магическую ауру. В связи со скорым началом доблестной праведной Маврикской войны, как мы все её назвали, принято решение устроить ночлег и чем скорее, тем лучше. Нам всем нужны силы для последнего рывка, должны понимать… — поделился мыслями мудрый терпеливый Маврикий.
Богатырь посмотрел вдаль. Без своих уникальных жёлтых глаз он совсем ничего не видел. Даже ближайшую дорогу окутала темнота глубокой ночи. В воздухе стало даже несколько сыровато и богатырю пришлось кивнуть. Сейчас время не для походов, а для передышки, он
