— Обувь — это самое главное, — вещал Вершковский, — Особенно у нас в России. Потому что у нас в России нет нормальных ног. Ноги у нас испорчены многолетним грибком и боевыми искусствами. Для таких ног не подходит обычная обувь. Для таких ног нужна суперэксклюзивная обувь. Такая обувь начинается от двух тысяч долларов. Вот взгляните на эти туфли. Таких туфель нет нигде. В Москве — одна пара. Вот эта. Вы знаете, сколько в Москве «Феррари»? Уже две сотни штук! Все, кому не лень, ездят на «Феррари». А таких туфель только одна пара! Примерьте! Вы не захотите их снимать. Спать в них ляжете. Так! Далее рубашка. Это важно. Нормальная рубашка начинается от двухсот долларов. Все что дешевле, это для лохов. Серджио! Принеси рубашку. Ту самую!
Слушая это, Павел недоуменно и даже слегка испуганно взглянул на Обиходова.
— Все будет нормально, — подмигнул Обиходов.
Через полчаса, когда нагруженный коробками и пакетами клиент покинул Студию, довольный Вершковский подскочил к друзьям:
— Рад тебя видеть, Жорж! — воскликнул он. — Наконец-то и ты решил одеться, как человек! Или мы будет одевать твоего друга?
— Друга, — ответил Обиходов. — Вот именно, что друга.
— Так-так, — сказал Вершковский. — Можно попросить вас встать? Так-так, — он отступил на шаг назад, рассматривая Павла.
Павел стоял, обречено потупив взор, как киевская княжна на невольничьем рынке в Дамаске.
— Какой образ будем лепить? — поинтересовался Вершковский.
— Свободного художника, — сказал Обиходов и уточнил. — С очень большими гонорарами.
— Так-так, — произнес Вершковский. — Ну что ж, тогда приступим. Серджио! Аллесандро! Быстро летите сюда!
Поднялась обычная круговерть с рубашками, туфлями и пиджаками. Улучив момент, когда Вершковский выбежал из комнаты, Обиходов вышел вслед за ним и поймал его за рукав:
— Послушай, Михаил, — сказал он тихо. — Тут такое дело. У парня денег нет. У меня тоже негусто. Ты уж дай нам, пожалуйста, божеский прайс. Под Новый год, обещаю, подгоню тебе пару правильных клиентов.
Вершковский усмехнулся:
— Вижу большую игру ты затеял, Джорджио. Все сделаю, не переживай. Когда твой Сикейрос начнет получать свои гонорары, вы уж не забудьте старика Микеле.
Самурайский кодекс настоящего фарцовщика гласил, что нужным людям иногда необходимо оказывать почти безвозмездные услуги. Обиходов был нужным человеком.
На следующий день Обиходов и Павел сидели в кабинете Арчила Эриашвили на втором этаже развлекательного центра «Аквариус».
— Вот, Арчил, познакомься, Павел Левандовский, профессиональный театральный режиссер с двенадцатилетним стажем. Лауреат, дипломант и все такое. Он сможет сделать тебе настоящее шоу. Как в Лас-Вегасе, только лучше.
Арчил недоверчиво посмотрел на Павла, одетого в джинсы с разноцветной бахромой, остроносые ботинки и пиджак с золотистыми звездочками.
— Очень приятно, — сдержанно произнес он. — Очень приятно.
Павел молчал, словно набрал в рот воды. Только нервно теребил шелковый шейный платок. Пауза затягивалась.
— Павел недавно закончил одну большую работу. На выезде. Теперь у него образовалось небольшое окно, — Обиходов кашлянул и взглядом показал Павлу: «Не молчи, как пень! Скажи что-нибудь».
Павел безмолвствовал.
Арчил нажал кнопку селектора.
— Машенька, — сказал он появившейся секретарше. — Проводи господина Левандовского к Виссариону. Пусть покажет ему нашу сцену, и что у нас там еще есть.
Когда Павел ушел, Обиходов спросил:
— Ну, как?
Арчил задумчиво почесал подбородок.
— Что, не понравился? — встревожился Обиходов.
— Понравился, не понравился, что я в них разбираюсь что ли! Пусть Виссарион решает.
— Парень что надо! Это я тебе говорю, — наседал Обиходов.
— Послушай, Георгий, а он тебе случайно не родственник? — неожиданно спросил Арчил.
Отрицать было глупо. Обиходов вздохнул и произнес:
— Родственник. Двоюродный брат.
— Так что ж ты, дорогой, сразу не сказал! — оживился Арчил. — Голову мне морочишь, лауреат, шмауреат. Раз брат, тогда проблем нет! Берем.
Арчил Эриашвили был искренне убежден, что доверять в этой жизни можно только родственникам. Пусть даже и чужим.
7
Такси подъехало к дому, где жил Павел. Обиходов был здесь только один раз, Павел менял квартиры часто, по мере того, как становился все более успешным, и квартиры были раз от раза лучше. В этой была даже отдельная комната для репетиций, напичканная дорогой аппаратурой.
Обиходов попросил такси подождать и направился к подъезду. Набрал код домофона, ответа не последовало. Обиходов отошел от подъезда и взглянул на окна, на четвертом этаже, там, где находилась квартира Павла, все окна были темными. Обиходов чертыхнулся и осмотрелся по сторонам. Его внимание привлекла темная «девятка», стоявшая недалеко от подъезда. Стекла были тонированы, но через лобовое стекло Обиходов разглядел темные силуэты. В машине сидели люди. Обиходов вернулся в поджидавшее такси и поехал на Можайку, домой.
«Что все это значит?» — тревожно размышлял он. Телефоны Павла по-прежнему молчали. Эти люди в машинах, на Смотровой и около подъезда. Кого они поджидали? Что вообще могло случиться с Павлом? Последнее время он был в полном порядке. Его шоу пользовались большим успехом. Он уже работал не только на Арчила, его приглашали в другие места, ставить какие-то праздничные концерты, что-то делал для телевидения. Обиходов знал обо всем этом не очень хорошо, потому что последнее время они общались мало. Можно даже сказать не общались вовсе, так, коротенькие звонки на Новый год и в день рождения. В какой-то момент Павел перестал приглашать его на свои премьеры. В общем-то обычная история, Обиходову были известны десятки подобных. Человек добивается долгожданного выстраданного успеха и после этого старается как можно быстрее сменить круг общения, хочет поскорее забыть времена мытарств, страданий и обид, а старые знакомые напоминают о них самим фактом своего существования. Обиходов понимал это и, по большому счету, не обижался на Павла. Но что же все-таки могло произойти? Иногда до Обиходова доходили какие-то слухи. Или даже обрывки слухов. Был, например, шумный скандал с одной молодой поэтессой, которую задержали якобы за хранение и распространение наркотиков, в газеты попал даже список ее предполагаемых богемных клиентов, и в этом списке промелькнуло имя Павла Левандовского. Обиходов было встревожился, стал звонить Павлу, но тот его быстро успокоил. Ничего не было, скандал бездарно спровоцирован органами, Бог знает ради каких целей, ничего доказать не удалось, за поэтессу вступился Пен-клуб и какие-то международные организации, и ее в конце концов отпустили. Еще ходили слухи о каких-то невероятных романах Левандовского, но это Обиходов тем более воспринимал как должное. В общем, как ни крути, обычная московская история. Тревожило только то, что обычные московские истории часто выходят людям боком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
