который хочет остепениться. — Макс считает по пальцам. — Какая женщина в здравом уме стала бы тебе полностью доверять, зная все это?
Я бы запустил в него своим шлемом, если бы он не был таким дорогим. — Предполагается, что ты предлагаешь мне решения.
— Я даю тебе шанс вытащить голову из своей задницы. — Он тоже протягивает мне содовую.
— Спасибо, Макс. Хороший разговор. Очень ободряющий. — Я прохожу мимо него.
Он проскальзывает передо мной. — Ваня не какая-то цыпочка, которая хочет стать твоей очередной игрушкой. У нее хорошая голова на плечах, и теперь у нее есть ребенок, о котором нужно думать. У нее все по-другому.
— Для меня тоже все по-другому. Я другой. Я собираюсь стать отцом.
— Ты думаешь, что отцовство делает тебя хорошим мужем? — Он фыркает. — Если бы это было правдой, Тревор остался бы с Дон и Бет.
Я хмурюсь при напоминании о его никчемном брате. — Я совсем не такой, как Тревор.
— Ты прав. Ты хочешь быть другим, но хотеть чего-то — это не то же самое, что делать это. Сказать, что ты готов заботиться о ней, недостаточно для такого человека, как Ваня. Ты должен это доказать.
— Ты думаешь, я не пытался? — Я дергаю себя за ошейник. — Я надел костюм обезьяны. Я работал в компании как проклятый. Я провожу каждую свободную минуту, думая о ней и желая совместного будущего. Я делаю все, что в моих силах. Как, черт возьми, я должен убедить ее, что люблю ее?
— Ты начинаешь с самого простого шага. — Макс выгибает бровь. — Скажи ей.
ГЛАВА 17
ПЛАН ПОБЕГА
ВАНЯ
Я узнала, с первых дней работы моделью, что лучше всего я думаю, когда я одна, вдали от камер. Телефон выключен. Полностью оторвана от своей обычной жизни.
В первый раз я исчезла после того, как раздел комментариев к моей кампании купальников взорвался ненавистью. Так много людей хотели моей смерти. Хотели, чтобы я ушла. Хотели, чтобы мне было больно.
И мне было больно.
Вся моя неуверенность была брошена мне в лицо одновременно. Все то, что я ненавидела в своем теле. Сомнения, которые жили в моей голове, вырвались наружу и атаковали меня, пока я не почувствовала, что потеряла всю свою кровь.
У меня голова шла кругом, но я не могла позволить отцу увидеть. Дела у мамы шли неважно, а его бизнес обанкротился. Ему не нужно было беспокоиться ни о чем другом, когда его тарелка была так полна.
Я проводила ночь вдали от дома. Взяла часть своих модельных денег, купила номер в отеле и притворилась важной знаменитостью, приглашающей себя на свидание. Я ела в одиночестве, пока не перестала чувствовать неловкость. Я смотрела на город, сидела в темноте и собирала все то, что могло причинить мне боль. Я спрятала их глубоко в тайниках своего сердца, чтобы они не выскочили наружу в неподходящий момент.
Это сработало. Я вернулась в палату к маме в больнице с улыбкой, которую, я знала, она хотела видеть. Быть сильной стало намного легче, когда я научился полагаться на себя.
Но все меняется. Время, проведенное с Кенией, Санни, Дон и мамой Мойрой, слишком сильно разбило мое сердце. Это сделало меня слишком зависимой от друзей. От семьи.
Вот почему я такая мягкая.
Вот почему я запнулась.
Вот почему каждое маленькое слово Хадина может либо улучшить мой день, либо взорвать мое сердце.
Я не понимала, как глубоко он запал мне под кожу, пока он не напомнил мне, что его единственным приоритетом, его единственной причиной заботиться обо мне был ребенок в моем животе.
Как идиотка, я начала полагаться на него.
Искать его.
Хотеть его.
Это тревожный звонок. В сердце урагана звенят тревожные колокола.
Если я сейчас же не возьму себя в руки, я совершу третью по величине ошибку в своей жизни — захочу жениться на Хадине по-настоящему.
Я тяжело вздыхаю и кладу вилку рядом с изысканной тарелкой с золотой отделкой. Салат передо мной покрыт заправкой и размятым сыром. От запаха курицы-гриль мой желудок переворачивается от отвращения.
Я не фанатка Проекта Вегас.
Я потираю живот через фатиновую юбку, которая на мне надета. Сегодня вечером я выбрала эклектичный наряд — кожаную куртку поверх темно-серой майки и пышную юбку-пачку с розовыми заклепками.
Ткань пачки колючая, но приятная на ощупь. Я всегда любила балет, и если бы мой учитель танцев не сказал мне, что я слишком толстая, чтобы танцевать на пуантах, возможно, я бы чаще носила такие юбки.
Я обхватываю пальцами стакан с водой, начиная подносить его к губам. В этот момент раздается звон столовых приборов, ударяющихся о тарелку.
Мои глаза обегают ресторан, пока не останавливаются на паре через несколько столиков от меня. Они элегантно одеты в дизайнерскую одежду и дорогие украшения. За столом с ними сидит ребенок — мой внутренний измеритель возраста показывает, что ему около шести лет.
— Ты ничего не принимаешь всерьез! — кричит женщина, я полагаю, его жена. Ее ноздри раздуваются, и она смотрит на мужа так, словно хочет разрезать его селезенку ножом для масла.
Парень раздраженно качает головой. — Я просто пытаюсь поднять настроение, дорогая. Это ты устраиваешь сцену.
— Устраиваю сцену? — Она ахает.
Я обращаюсь к ним более подробно. Возможно, с моей стороны неправильно шпионить за чужими страданиями, но если они хотели уединения, им следовало обсудить этот спор в своем гостиничном номере. Поскольку они здесь, на публике, это бесплатное представление.
Жаль, что у меня нет попкорна.
— Я пытаюсь серьезно поговорить с тобой, а ты все еще отпускаешь шуточки, — шипит женщина. — Ну, я не смеюсь. Речь идет о нашем будущем. Моем будущем.
— Именно. Все дело в твоем будущем. Ты никогда не слушаешь того, что я хочу.
Ее глаза горят презрением. — Я должна была послушаться своего отца, когда он сказал мне, что ты ошибка. Лучше бы я никогда не выходила за тебя замуж.
Я съеживаюсь. Сурово.
Но, возможно, он этого заслуживает.
Мужчина наклоняется вперед, на его шее пульсирует вена. — Ты думаешь, я этого хотел? Если бы ты не забеременела…
— О чем ты говоришь? — женщина огрызается.
Я отключаюсь от взрослых и сосредотачиваюсь на ребенке, который сидит и ест с отсутствующим выражением лица. Он выглядит оцепеневшим. Просто еще один вечер со своими сумасшедшими родителями, которые ненавидят друг друга, но живут вместе ради него.
Мужчина краснеет. — Я говорю, что ты получила то, что хотела. Ты хотела кольцо. Я подарил его тебе. Теперь ты все еще изводишь меня!
— Мне жаль, что ты чувствуешь себя таким загнанным в ловушку. Почему бы тебе не пойти и не найти свою секретаршу и снова не трахнуть ее в своем офисе? Может быть, это заставит тебя почувствовать себя лучше!
Еще одна вилка со звоном падает на тарелку. Это вилка ребенка. Он внезапно встает из-за стола.
Оба родителя
