если ты понимаешь, о чем я. Не сказать – свинство, конечно. Чтобы доверить секрет, от которого зависит твоя жизнь, ты должна ему доверять и хорошо осознавать последствия. Честно говоря, такое признание будет мощнее любого обмена лентами.
– То есть ты не против?
– Ну да. – Минт улыбнулся. – Миром правит любовь.
Я даже залюбовалась.
– Ха, – вдруг сказала Яния, откладывая нож. – А людьми правит страх. Мой тебе совет – сохрани тайну.
– Если есть что терять, разве это не любовь? – спросил Минт.
Я смотрела на них и не могла понять, нравится мне этот разговор или нет. Минт стал голосом моих смутных надежд, а Яния – таких знакомых до зубовного скрежета сомнений. Я пыталась убедить себя, что все это бессмысленно, пережевывать раз за разом то, что, быть может, померещилось. Но когда я вспоминала чистые серые глаза Альдана, смотрящие на меня с такой тревогой и участием, когда думала, что на самом деле он проводит в старой мельнице сколько времени, чтобы помочь другим…
Я пыталась в него не влюбляться, пыталась! Но у меня все-таки хватило безрассудства счесть, будто признания будет достаточно для того, чтобы травник откликнулся на мои чувства.
– Но и доверие надо заслужить, не правда ли? Иначе зачем нам даны от предков все эти обряды?
На пороге показался Альдан. От неожиданности мы с Янией подскочили, и Серый шмыгнул под лавку.
– Минт, сегодня к вечеру истопи баню, – велел травник, с треском опустошая содержимое своих полок.
– Ты не пойдешь на Ночь Папоротника? – с нескрываемым ужасом воскликнула Яния.
– Не знаю, посмотрим, – ответил Альдан, и девушка облегченно вздохнула.
– Тебе бы самой умыться, мастерица! Вон, уж и лоб весь белый от муки, – рассмеялся Минт. – Пойдем, я тебе воды натаскаю, что ли…
Тем временем травник очистил полки и отправился в углубление за печкой. Судя по звяканью, там он занимался тем же самым.
Яния, издав стон, обтерла руки и поплелась за Минтом. И вот они вышли, и в доме словно сразу стало холоднее. Я сполоснула руки, подошла к столу и взялась за капусту. Альдан, который появился через несколько мгновений, скользнул по мне взглядом.
– Постой, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, сказал он. – Руки покажи.
Я попыталась спрятать ладони за спиной, но травник был быстрее.
Альдан развернул ладони и внимательно всмотрелся в опаленную чарами кожу, которая хоть и зажила, но по-прежнему саднила. Я сделала еще одну попытку вырваться.
– Постой же ты, – уже гораздо жестче повторил Альдан. – Больше похоже на след от ожога.
– Взялась за светец.
Травник никак не отметил мои слова, только достал уже знакомую склянку с желто-зеленой мазью. Сноровисто и легко он покрыл ладони толстым слоем, а после обмотал их чистой корпией. В его ладонях легко умещались мои, и я увлеклась, рассматривая его работу.
– Ну вот. Заживет быстро, только сегодня постарайся ничего горячего не хватать.
– Благодарю. – Под повязкой возникло приятное, щекочущее тепло. – Так правда гораздо лучше. Это какой-то новый состав Живы?
– Да. У меня есть разные.
– Поэтому ты сейчас так упорно трудишься?
Альдан вернул мазь на место. Мой вопрос он предпочел не заметить.
– Это ведь не ожог от светца, – тихо произнес травник. – Скажи как есть, где ты умудрилась его получить?
– По дурости. – Я откусила выбившиеся из повязки нити.
– Нет, – довольно-таки строго не согласился Дан. – Я сразу заметил рану и дал тебе Живу. За столько дней уже не осталось бы следов.
Я прекратила свое занятие и, поднявшись, отвернулась к окну со словами:
– Чего это ты меня все расспрашиваешь? Подозреваешь в чем-то?
А что? Я давно догадывалась, откуда ветки растут, яблоко падает и ветер дует. И сейчас самое время припечатать травника, раз уж ему припала охота тянуть откровения.
– Ты жил в крепости. – Я прикрыла глаза, ощущая, как солнце согревает веки. – Ты был червенцем.
Я резко обернулась, чтобы успеть увидеть, как Альдан поджал губы.
– Это не такая уж и тайна, – ответил травник, приближаясь.
Мне не понравилось выражение, с которым он шел. Обычно светло-серые глаза потемнели, щеки раскраснелись, четче обозначились и без того острые скулы.
– Но ты почему-то скрывал, – поспешно сказала я.
Травник остановился.
– Но не потому, что мне есть чего опасаться. – Альдан поднял бровь. – Твой ожог будет очень долго заживать, если ты не поможешь мне подобрать лечение.
– Но почему ты остался жить в Линдозере? – с упорством, несомненно, достойным лучшего применения, продолжила я.
– То есть, ты не скажешь? – гнул свое Альдан.
Чудь тебя побери, травник! Не могу сказать тебе правду.
– Тебя за что-то изгнали или ты сам ушел?
Альдан стиснул кулаки до хруста и, подобрав по пути небольшой сундук с травами, вышел из дома.
Я взялась за нож, и слезы закапали на доску.
Нет, Альдан, лучше ненависть, чем презрение.
Что угодно, только не презрение.
Вот и пригодились новые наработки для Живы. Когда Альдан отдал растирку, дальнейшее прошло ровно так, как и предполагали близняшки. Косома почувствовала себя лучше и тут же на радостях заковыляла хвастаться коленями перед соседкой.
Когда Альдан забирал полученный от заимодавца свирюлл, тот состряпал на лице улыбку, а также обронил несколько весьма прозрачных намеков. Он был не прочь породниться с таким кудесником, как Альдан. Близняшки, сидевшие неподалеку на расписной лавке, заулыбались.
Травник, в это время мысленно истолокший в порошок редкий камень и перемешавший его с Живой, догадался, что и сам стал жертвой хитрости предприимчивых девиц. Все ясно: его положение в Линдозере улучшилось. Дом справный, дурная слава мельницы позабылась, ремесло и продажа лекарств приносят доход, да и самого травника в городе видят намного чаще. Стоило ли удивляться, что заимодавец, прозорливый человек, проявил настойчивость? Да и свирюлл, который Альдан приобрел по сходной стоимости, тоже был в некоем роде подтверждением достатка.
Оценив размер выставленной на него ловушки, травник поспешил откланяться.
– Куда ты?! – воскликнула Ула, торопливо вставая и словно ненароком заступая проход.
– Сегодня еще есть дела.
– Уж не Яния ли? – Девушка поджала губы и взглянула на сестру в поисках подмоги.
– До встречи.
– Ты так исхудал! Совсем тебя эти пришлые изжили, – участливо, как ей, должно быть, казалось, произнесла Мория.
Сделав над собой усилие, травник смолчал и, отстранив Улу, вышел на улицу.
У дома Дан встретил Косому, которая с заговорщическим видом поманила его за собой. Решив, что дело снова касается коленей, травник со вздохом отправился за ней. Но каково же было его удивление, когда старушка привела его в сарай, где под тюфяком с соломой стоял сундук, какой обычно дают за девиц. Не успел
