К середине января 1919 года спартакиды окончательно проиграли Гражданскую войну. Коммунисты рассказывали об этом событии в такой тональности: «Социал-демократический шпионский центр, финансируемый, как и другие шпионские центры (Антибольшевистская лига и т.п.), монополиями, назначил 100 000 марок за головы К. Либкнехта и Р. Люксембург... 15 января 1919 года К. Либкнехт и Р. Люксембург были арестованы офицерской бандой и зверски убиты»10.
В том же томе БСЭ коммунисты писали, что Р. Люксембург «погибла как пролетарская революционерка на своем посту»11.
Так арестовали ее или прикончили прямо «на посту»?!
Если об аресте — поймали «вождей пролетариата» члены офицерской организации вместе с вооруженными рабочими из Национальной гвардии. Полное классовое единство. Пойманные были доставлены в отель «Эден» — штаб офицерской организации капитана Пабста. Все «зверства» сводятся от силы к паре оплеух... Ну, может, оплеух было и три, теперь уже трудно посчитать. Допросив «вождей», их вывезли в парк Тиргартен и расстреляли. Труп К. Либнекхта отправлен в морг, тело Р. Люксембург брошено в Ландвехр-канал. Всплыла она уже весной, в мае.
По рассказам очевидцев, вели себя «вожди» вполне героически: кричали не «Ленин капут», а что-то про мировую революцию.
В составе Баварской республики (4 апреля — 5 мая 1919) главенствовали несколько евреев: выходец из Польши Аксельрод, идеолог-анархист Ландауэр, потомок выкрестов Эрнст Толлер.
Глава БСР Эйген Левине — русский еврей, родившийся в Петербурге, — был расстрелян по приговору военно-полевого суда.
Другой главарь, Макс Левин, после поражения Баварской советской республики жил в Москве, занимался историей. Как будто даже имел ученые степени.
Как нетрудно догадаться, ни в Баварии, ни в Германии евреев тоже никто не угнетал и никак не дискриминировал.
Тем более никаких ужасов неравноправия не было во Франции и в Британии, а состав коммунистических и всех леворадикальных партий этих стран наводит на размышления. Ох, не в царизме тут дело...
Что же до революции... Революции и гражданские войны в Европе начинаются с 1917-го и тянутся фактически до самой Второй мировой войны. Активная фаза этого ужаса продолжалась по крайней мере до конца 1920-х годов.
Это — Гражданская война Европы12. Гражданская война в странах бывшей Российской империи — только фрагмент происходящего.
Так вот — евреи приняли активнейшее участие в событиях во всех странах Европы. Причем ашкеназские евреи были намного активнее своих европейских единоверцев.
Многие недавние эмигранты ехали в Советскую Россию с откровенным желанием принять участие в «построении нового общества» и «борьбе за счастливую жизнь». Известен случай приезда нескольких тысяч евреев из США. Возможно, кто-то из них вернулся из эмиграции на Родину.
Но из Германии, тем более из Литвы, Польши, Латвии, Венгрии — из пределов Страны Ашкенази — ехали с четким стремлением реализовывать, воплощать в жизнь столь необходимую для евреев социальную утопию, коренящуюся в идеалах иудаизма.
Уже в 1926 году перебрался из Литвы в нашу многострадальную страну отец шумного публициста Померанца — пылкого ленинца в 1960-е годы, патологического ненавистника русского крестьянства до сих пор — Соломон Померанц. Уж наверное, он был не один. В своей автобиографической книге Григорий Соломонович повествует о борьбе своей семьи за «светлые идеалы» и приводит собственную фотографию в полувоенном костюме спартакида-ротфронтовца. Мама сшила13.
И такие ехали в нашу многострадальную Россию...
Призвание евреев большевикамиЧто, собственно, означают слова: «Большевики взяли власть»? Ровно одно — что в конце 1917 года большевики захватили власть в Петербурге и в Москве. И только. А Российская империя лежала фактически безвластная, можно сказать, без правительства; скажем, уже в 1919 году в город Плес, в знаменитые левитановские места, приплыл по Волге некий революционный пароход, и героические строители советской власти (из балтийских матросов) стали спрашивать: а где, мол, здесь у вас Совет? Где пайки дают, где стать на учет?
— Какой такой Совет?! — отвечают матросам обыватели. — Окститесь, нет у нас никакого Совета, а есть городская Дума... Вон в том доме, на горе заседает.
Балтийские матросы, конечно же, героически перестреляли и перекололи штыками членов городской Думы, уничтожили городской архив и все дела, которые вела Дума. Они совершили еще много таких же славных революционных подвигов, которые благодарные потомки всегда должны считать для себя примером и стараться поступать так же достойно.
Но сам по себе случай показывает — какой невероятный бардак царил в России и как условно само понятие: «большевики взяли власть».
Тогда же, в конце 1917 — начале 1918 года на национальных окраинах и в области Войска Донского стали возникать местные органы самоуправления, хоть как-то брать в руки хоть какую-то власть. На юге и в Сибири начали формироваться будущие Белые армии, а множество российских дворян и интеллигентов засобирались за рубеж.
Большевики столкнулись с проблемой, о которой вряд ли думали раньше: с ними попросту никто не хотел сотрудничать. Что стоит хунта, захватившая власть, если у нее нет ни управленческого аппарата, ни полиции, ни армии? Чиновники не хотели выполнять своих прямых обязанностей, чтобы не работать на узурпаторов. Никакие декреты, грозившие смертной казнью за саботаж, никакие Чрезвычайные Комиссии не могли тут ничего изменить. В конце концов, чиновник может сидеть в своем кресле весь положенный рабочий день, усердно скрипеть пером и звонить по телефону... Но при этом он будет работать так, что лучше бы он этого не делал.
Большевики, хотят они этого или нет, вынуждены формировать новый аппарат управления. Чиновников им надо много, гораздо больше, чем было в старой Российской империи: уже потому, что их государство берется управлять такими областями жизни, в которые царская Россия и не думала лезть (хотя бы тщательный контроль за производством и потреблением). Механизм рыночной экономики крутится сам; если надо распределять все на свете, приходится заводить целые управления этих распределяющих. А образованный слой к большевикам на службу не шел! Образованные русские были совершенно едины с образованными евреями в упорном нежелании работать на творящееся безумие. Да и «эксперименты», приводящие в такой восторг престарелого господина Померанца, вызывали у них не так много положительных эмоций.
И «...когда после Октября русская интеллигенция в массе отказалась сотрудничать с большевиками... решительные и цепкие ленинцы обратились за помощью к евреям, энергичным, смекалистым, способным и дотоле униженным, подавленным, затоптанным «чертой оседлости» и иными «еврейскими законами».
Миллионам жителей гнилых местечек, старьевщикам, контрабандистам, продавцам сельтерской воды, отточившим волю в борьбе за жизнь и мозг за вечерним чтением Торы и Талмуда, власть предложила переехать в Москву, Петроград, Киев, взять в свои нервные, быстрые руки все, выпавшее из холеных рук потомственной интеллигенции — все, от финансов великой державы до атомной физики, от шахмат до тайной полиции. Они не удержались от Исакова соблазна, тем более, что в придачу к чечевичной похлебке им предложили строить «землю обетованную», «новое Царство Божие на Земле», сиречь Коммунизм, которое являлось вековой мечтой народа. Кто имеет право осудить их за это историческое заблуждение и историческую расплату с Россией за черту оседлости и погромы — кто, кроме нас, их горько раскаивающихся потомков?»14.
Ну, допустим, и судить, и осудить имеют право многие: например, потомки тех, кого эти обладатели «нервных, быстрых рук» пытали и убивали для достижения своих целей, — а таких людей в современной России десятки миллионов человек.
Но в главном автор прав — большинство евреев 1918 года пошли на службу к большевикам. Кто — для карьеры, кто — истово веря в их цели, кто — увидев в большевиках «свою», еврейскую власть. Но пошли. И раскаиваются в преступлениях предков далеко не все потомки.
Большинство-то ведь и по сей день объясняет свои несчастья, никак не анализируя собственные грехи, сваливая все на то, что Россия — «страна с сильной традицией враждебности к евреям»15.
А тогда, в 1920 году, руководитель Евсекции интернационала С. Диманштейн рассказывает, что он обратился к Ленину с просьбой запретить листовку Горького, содержащую такие похвалы евреям, которые могут создать впечатление, что «революция держится на евреях и в особенности на их середняцком элементе». На что получил разъяснение, что для «дела революции» и правда оказалось очень важным, что во время войны много евреев было эвакуировано в глубь России и «значительное количество еврейской средней интеллигенции оказались в русских городах. Они сорвали тот генеральный саботаж, с которым мы встретились после Октябрьской революции и который был нам крайне опасен. Еврейские элементы, хотя далеко не все, саботировали этот саботаж и этим выручили революцию в нужный момент»16.
