class="p1">Ткач огладил лицо, будто задумавшись.
— С другой стороны, я не отрицаю, культура ваша развивалась. Рождались философы, поэты, музыканты. Вы были способны заниматься созидательной деятельностью. Лишённые магии, вы начали конструировать. Не только оружие, много хороших и полезных вещей. Мой народ считал это хорошим знаком. Периодические конфликты не уничтожали вашу популяцию. Вы продолжили развиваться. Рано или поздно ваша культура сама бы привела вас к миру и процветанию без войн.
— Но феи не захотели ждать?
На мой вопрос Ткач покачал головой:
— Не совсем. Им не понравилось, как вы обращаетесь с природой. Рубите лес для домов, да и под поля и посевы. Да и свои города начали создавать, выкапывая много камня из земли. Феи хотели, чтобы вы жили в гармонии с природой, не внося в неё таких изменений.
— Это невозможно.
Ткач кивнул:
— Конечно. Без магии вы не были способны собирать по десять урожаев с одного поля. Вам требовались территории, иначе вы не могли жить. Мы рассказали об этом феям, просили их набраться терпения. Они решили пойти иным путём. Наделить вас магией.
Безмолвный взял паузу, отвернувшись в сторону. Я сложил руки в замок, но не торопил.
— Что именно произошло — нам неизвестно. Слишком быстро это случилось. Когда целый материк за несколько часов исчезает в разломе — выживших не остаётся. Хотя я рассказываю не по порядку. Конечно же! Сначала пришла магическая волна. Не знаю, что это было, но она в своей основе имела чудовищную мощь, раз облетела всю планету. Затем исчезла связь между городами, заодно пошла вразнос вся долговременная пространственная магия. А у нас на неё многое было завязано. А пока мы сообразили, где эпицентр, пока добрались — там был уже разлом, который требовалось локализовать, купировать.
Ткач развёл руками.
— С тех пор мир таков, каким ты его видишь.
Я кивнул, показывая, что понял его.
— И сколько погибли в разломе?
Ткач вновь засмеялся.
— Умерли? Нет! Их ждала участь во много раз хуже! Оставшиеся в разломе известны тебе. Ты называешь их демонами.
А слегка опешил, лишь на секунду. А затем потянулся к Астарте. Всё те же безумие и гнев, но меня они сейчас не интересовали. Только её сила. И демон, будто пойманная на иголку бабочка, трепыхалась под моим вниманием, не способная противостоять моей воле.
— Осознал, наконец? — в голосе безмолвного проявилась явная насмешка. — Как тебе ирония?
Правильно. Ирония. Чудовищная ирония. Демоны, бессмертные существа. Некогда живые существа, навеки запертые в разломе. Их изменчивый вид не значит ничего, их истинная форма плавится в сотворённой руками разумных адской бездне. Астарта не просто так хотела выбраться, получив иную форму. Я понимаю почему. Теперь понимаю.
— Хочешь знать что-то ещё? — иронии в голосе ткача стало ещё больше.
— Почему я уязвим для магии одарённых?
Ткач развёл руками.
— Потому что получил силу, отобрав её у другого. Она не твоя, и не станет твоей ещё сотню другую лет. Твоё тело ещё перестраивается под новую природу, и потому уязвимо.
— Почему вы оживились именно сейчас? Вас было не видно десятками лет. Почему сейчас?
Ткач показал три пальца.
— Три причины. Первая — ваши жрецы. Хотят взять реванш. Мгла — не последняя пакость, которую они подготовили. Вторая — не скажу. Но тебе понравится, снова ваша же людская идея. И третья — барьер, что ограничивает провал. Ему недолго осталось. Нас слишком мало, чтобы его обновлять. В нём уже начали появляться дыры. Это вопрос времени, когда демоны доберутся до вас.
Блеск! Просто великолепно! Лучше бы не спрашивал! Чёрт!
— Вот видишь! — будто обрадовался Ткач. — Я же говорю, все, кому рассказывал, сходили с ума.
Так. Соберись. Проблемы надо решать по мере поступления.
— Как остановить мглу?
— Я не знаю! — ещё больше обрадовался безмолвный. — Спрашивай у этих чокнутых жрецов!
Мысленно выругался.
— Что за вторая причина?
— Я не знаю! — продолжил веселиться ублюдок. — Чувствую, что одарённые что-то такое готовят. Но мы не всеведущи, просто уже умеем определять такие вещи. Большой опыт, знаешь ли.
Выругался повторно.
— Что с мёртвым богом?
— Он мёртв.
— Конкретнее!
— Он умер в момент появления разлома. Что случилось — мы не знаем. Это выше даже наших сил, — развёл руками безмолвный.
— Как восстановить барьер?
— Тебе — никак, — обрадовал Ткач. — Ты магом стал несколько дней назад. Для таких мероприятий требуется опыт!
Начинаю злился. Очень сильно злиться.
— Я твоего собрата переиграл, так что дело не в опыте.
— Качества твоей силы не хватит для таких манипуляций, — отмахнулся синий чёрт.
Материализую коготь.
— Тогда давай мы попробуем это изменить. Вдруг получится?
Ткач не двинулся с места и не испугался. Только голос его стал спокойным. Даже не так. Облегчённым.
— Действуй. Ты не представляешь насколько я устал жить в этом, ставшем чужим для меня, мире.
Быстрый удар обрывает его жизнь. А следом и её.
Глава 29
И вновь я поднимаюсь по этой клятой лестнице. Вновь меня переполняет сила, но на этот раз она уже не душит, не затапливает мощью. Я зол, это куда важнее. Уже знаю, кто встретит меня на выходе.
Первым попадается Химуро.
— Като...
— Держи, — проходя мимо вкладываю артефакт ему в руку, теперь мне эта штука точно не нужна. — Всё потом.
Вокруг безликие, ещё какие-то люди. Множество эмоций, сейчас я это осознаю. Эмпатия. Обычная эмпатия. Будучи магом, настоящим, как и сказал Ткач, я ощущаю потоки магии, её волны, вибрации, малейшие колебания. А эмоции людей вызывают колебания, только и всего. Какой же я недоучка. Ещё во многом надо разобраться. Многих вещей я не понимаю или понимаю не до конца. Неважно! Разберусь. Во всём разберусь. Но сначала война, которую надо предотвратить. Подхожу к одному и забираю маску.
Выхожу на улицу.
— Всем отойти! — рыкаю на окружающих, ощущая недоумение и непонимание.
И резко подбрасываю себя в небо точно выверенным воздушным толчком. О да, теперь я контролировал каждую каплю плещущейся внутри силы.
Поднимаюсь над городом, чтобы сориентироваться, свериться с запомненной картой. Нахожу нужные ориентиры и новым толчком набираю скорость, потоками ветра удерживая стабильный полёт. До первой столицы мне требовалось преодолеть что-то порядка шести сотен километров. Ерунда для того, кто умеет летать.
Я проделал тот же
