но привычно переместила своё тело в кресло-каталку и выехала из комнаты. Искомый молодой человек обнаружился на кухне. Он что-то гневно объяснял в телефон на смеси современного сленгового английского, старого французского, могучего русского и некоторых слов какого-то неизвестного языка.
— Ты, как здесь оказался? — спросила Марина.
— Стреляли, — не глядя, почти на автомате ответил Макс и добавил. — Доброе утро!
— Работаешь? — прищурилась девушка?
— Как видишь, — криво усмехнулся Босс.
— Ты же, вроде, к родителям на Новый год собирался?
— Я там уже был, — ответил парень и помотал головой. — Лучше бы не ездил...
— Ясно... — удручённо произнесла Марина, но в душе была очень рада. — А где баба Нюра и Вова?
— Они уже в игре, — улыбнулся Макс. — Трудоголики!
— Не они одни! — девушка закатила глаза, глядя на немного потрёпанный вид начальника. — Разогреть еды?
— Я бы не отказался, — кивнул Босс.
— Хорошо! — её лицо расцвело.
Пусть это только разогрев пищи, Марина, всё равно, была рада немного поухаживать за своим избранником. Кстати, она заметила, что парень забрал её бельё и не собирался отдавать. Она была довольна и чувствовала, что шанс есть.
* * *
Следующие несколько дней Макс провёл в бункере где-то в снежной тайге. Он занимался разными делами, управляя многочисленными офисами на Земле и командами в городах. Наконец, парень выбрал название для гильдии. Но зарегистрировал Макс две гильдии. Первая в России называлась Свобода, а вторая в Африке — Надежда. Эти названия максимально отображали чаяния игроков, угнетаемых мировым правительством, в настоящем и будущем.
Его подчинённая за это время всё больше наглела. Марина, когда сидела рядом, всё чаще брала его за руку или клала голову на плечо. Она постоянно смахивала с парня невидимые пылинки и редко забиралась в капсулу, когда Макс не был в своей. А в последний раз, когда парень в изнеможении от ежедневной нескончаемой работы отрубился без задних ног, девушка пробралась к нему в кровать и уснула на груди Босса. Всё было довольно невинно, она были в одежде, но Макс утром, всё равно, был шокирован. Хотя, он и не ругал девушку за своеволие, но понимал, что такими темпами реинкарнатор не сможет погасить любовь в юном сердце. В тот же день он собрался и уехал сначала к родителям, где долго не задерживался, а потом на африканскую базу, показывающую стремительный рост и нуждающуюся в руководстве.
В городе А 1 его африканских сотрудников уже было огромное множество. По количеству роботов они уже обогнали таковое в городе N 1, и рост не показывал признаков замедления. Макс привлекал на базу голодающих целыми деревнями. Не обошлось без эксцессов, конечно, но первые уже освоившиеся сотрудники, часть из которых стали вооружённой охраной, решали все кризисы. На базе уже появился изолятор временного содержания и, скорее всего, может появиться тюрьма. Едва только угроза голода отступила, головы некоторых людей начали посещать нехорошие мысли. Благо, на базе везде были установлены видеокамеры. Максу было наплевать на тайну частой жизни, и он не собирался строить на своей базе свободное либеральное общество. Он дал этим людям надежду на выживание, а взамен требовал работать и не создавать проблем. Камер не было только в квартирах семейных людей — небольших помещениях, где в основном можно было только поспать и хранить вещи. на данный момент все питались в общественных столовых.
На первом этаже было несколько столовых. Одна для одиноких мужчин — молодых и среднего возраста, другая для одиноких женщин аналогично предыдущим, третья для семейных людей, четвертая для стариков и ещё три столовые для учащихся: младших классов школы, средних и старших классов и студентов. Пока что между учащимися особой разницы в уровне образования не было, они были разделены по возрасту. Учились все по видеоматериалам, а более или менее образованные взрослые проверяли выполнение заданий и объясняли, если что-то было непонятно. Искусственный интеллект телефона помогал переводить все видео на местный, но так как местные языковые группы недостаточно подходили для образования высокого уровня, у всех было много уроков русского языка. Даже больше, чем в обычной российской школе. Макс не желал, чтобы его сотрудники учили язык идеологических, а в будущем и реальных противников. Поэтому поставил вето на обучение детей английскому и французскому. Взрослые могли это делать при желании.
Жили беженцы также в отдельных корпусах. Были отдельные общежития для одиноких мужчин и женщин, располагавшиеся на разных концах базы. Хотя в центральной части была зона развлечений, где находились небольшие кафешечки, кинотеатры и библиотеки, а также платные спортзалы, работали одинокие представители противоположных полов в разных зонах, куда был запрещён вход посторонним. Это снижало нагрузку на недавно образованные органы правопорядка. Люди семейные жили в третьем корпусе в очень небольших комнатах. Здесь же было общежитие для детей-сирот. В четвёртом корпусе находились две большие зоны с отдельными комнатами, в которые могли заселиться сотрудники, хорошо выполняющие свою работу и выделившиеся среди других. Либо те, кто смог накопить достаточно много заслуг.
Руководство базы и охрана жили на втором этаже. Здесь также были отдельные зоны проживания, но уже не было общежитий. Каждый сотрудник имел свою небольшую комнатушку. Но он мог получить квартиру побольше, если накапливал достаточно заслуг.
Всё ещё существовало много проблем и потенциальных опасностей, но пока ещё все привыкали к новой жизни, подавляющее большинство не задумывалось о создании проблем. Даже разделение мужчин и женщин они приняли спокойно. Жить с соседями мужчинами и хорошо питаться каждый день было лучше, чем жить в окружении женщин, но голодать. Основная масса сотрудников первого этажа работала, крутя педали на велосипедах — электрогенераторах. Энергии на работу базы требовалось много, промышленности здесь не было никакой, как и производства товаров. А людей нужно было чем-то занять. К тому же, топливные электростанции вырабатывали много избыточного тепла, излучение можно было зафиксировать даже из космоса. С такой же работой, как говорится, и волки сыты, и овцы целы. У занятого человека куда меньше неправильных мыслей. Но такой подход работал только нищими беженцами. Макс не представлял, какой вой начался бы среди «свободных» европейских граждан, если бы он попытался провернуть то же самое у них. Как минимум, ему пришлось бы построить ещё несколько корпусов для проживания разных гендеров. Иначе он бы прослыл тираном и фашистом. А людей, согласившихся крутить педали каждый день, было бы ничтожное количество.
В городе А 1 на планете
