С утра 24 июня под Оршей развернулись ожесточенные бои.
В первые три часа сражения соединения армии Галицкого хотя и не достигли желаемого результата, но гвардейцы, проявляя героизм и мужество, сумели преодолеть болота и втянулись в тяжелые бои на тыловом оборонительном рубеже, прикрывающем рокадное шоссе Витебск — Орша.
К этому времени начальник направления по 3-му Белорусскому фронту полковник Мернов успел обозначить на картах Генерального штаба выдвижение 5-й гвардейской танковой армии маршала Ротмистрова вдоль Минского шоссе. О выполнении графика выдвижения уже не раз докладывалось Верховному Главнокомандующему. Тот интересовался, как ведет себя противник, где находятся войска генерала Галицкого.
11-я гвардейская армия с тяжелыми боями медленно продвигалась вперед. Командование фронта согласовало все вопросы, связанные с обеспечением ввода в прорыв подвижной группы. Минское шоссе было заблаговременно освобождено для танков. Два танковых корпуса ждали приказа ринуться в бой.
Черняховский продолжал кропотливо анализировать боевые действия, развернувшиеся на фронте в сто сорок километров. Иван Данилович своевременно сделал вывод, что противник продолжает считать второстепенным для наших войск направление на Богушевск, а также убедился, что к утру 25 июня армия Галицкого не сможет завершить прорыв немецкой обороны. Следовательно, нецелесообразно вводить здесь танки Ротмистрова, предназначенные для действий в глубине: им пришлось бы встретиться с противотанковой артиллерией и танками противника, расположенными на заранее подготовленных позициях, в хорошо замаскированных танковых окопах. Большие потери неизбежны.
В то время как на левом крыле фронта войска Глаголева и Галицкого медленно продвигались, в полосе наступления армии генерала Крылова обозначился успех на Богушевском направлении. На второй день наступления здесь по приказу Черняховского была введена в прорыв конно-механизированная группа генерал-лейтенанта Осликовского. Танки 3-го гвардейского механизированного корпуса, наступающие в составе этой группы, успешно преодолевали лесисто-болотистую местность. В такой обстановке ввод танковой армии в прорыв у Богушевска представлялся весьма заманчивым. Если перебросить ее туда ночью, можно обеспечить решающую внезапность.
В то же время в директиве Ставки главенствующая роль отводилась Оршанскому направлению. Там, в полосе наступления армии Галицкого, все было заранее предусмотрено до мельчайших деталей: прикрытие танков артиллерийским огнем, пропуск их через минные поля. Требовалось пропустить сквозь поток своих стрелковых и артиллерийских частей более пятисот танков и самоходно-артиллерийских установок Ротмистрова и еще массу другой сопровождающей их боевой техники. А в полосе наступления армии Крылова предстояло решать все эти вопросы заново, в ходе боевых действий.
Черняховский мог, выполняя директиву Ставки, ввести танковую армию там, где все было подготовлено, — вдоль Минского шоссе. Но его беспокоила невероятная стойкость противника на Оршанском направлении. Трудности не пугали Ивана Даниловича. Напротив, они мобилизовывали всю его волю, разум, знания, опыт.
В Белорусской операции участвовало четыре фронта, для развития оперативного успеха предназначалась танковая армия. Естественно, за ее использованием следил Генеральный штаб, сам Верховный Главнокомандующий. И требовалась большая смелость, чтобы принять решение вопреки утвержденному ранее плану.
Генеральный штаб, зная, что на Богушевском направлении лесисто-болотистая местность, считал, что для такого количества танков не хватит емкости коммуникаций. По тесным дорогам в сторону фронта двигалась масса автомашин тыловых подразделений армии Крылова, конно-механизированной группы. Вся эта махина могла создать долговременные заторы.
В ночь на 23 июня Ставка отдала распоряжение ввести танковую армию на Оршанском направлении и передвинула ее на двадцать пять километров ближе к боевым порядкам соединений армии Галицкого. На следующий день она продвинулась к линии фронта еще на двадцать пять километров и продолжала оставаться в резерве Ставки. До ввода в сражение танковой армады и решающего удара оставались считанные часы.
Гитлеровцы на подступах к Орше продолжали оказывать ожесточенное сопротивление, войска генерала Галицкого медленно взламывали вражескую оборону. Черняховский вынашивал свой вариант применения танковой армии, и наконец он пришел к окончательному заключению, что его дерзкий маневр принесет успех. Мысленно он уже видел, как танки Ротмистрова, преодолев заболоченную местность, стремительно вырываются на автомагистраль Борисов — Минск, в район Толочина, оставив позади себя вражеские укрепления в Орше, и выходят на оперативный простор.
Прежде чем доложить о своем решении Василевскому, Иван Данилович посоветовался с Макаровым. Член Военного совета целиком и полностью согласился с ним. Еще несколько часов назад директива Ставки казалась незыблемой. Но в двадцать часов 24 июня, когда танковая армия из Резерва Верховного Главнокомандования поступила в подчинение 3-го Белорусского фронта, Черняховский внес решающие изменения в ранее разработанный план операции. И тут же вызвал к себе командующих бронетанковыми войсками, артиллерией, авиацией, начальника инженерных войск, начальников оперативного управления и разведотдела.
— Войска фронта в основном наступают успешно. Но на левом крыле соединения Галицкого и Глаголева топчутся на месте. В чем-то мы допустили просчеты, особенно с вводом в сражение 5-й гвардейской армии. Обстановка требует немедленной перегруппировки сил. У кого есть какие соображения?
— Порядок использования танковой армии строго регламентирован, и вводить ее предписано на направлении главного удара, вдоль Минского шоссе, — нарушил паузу заместитель начальника оперативного управления полковник Соколов. — Целесообразнее было бы следовать ранее выработанному плану. Возможно, армии Галицкого еще удастся развить прорыв…
— Николай Парфентьевич, — обратился командующий к начальнику инженерных войск, — как вы думаете, сумеем мы перебросить танковую армию, не застрянет она в лесу?
— На Богушевском направлении танки пройдут, — заверил Баранов.
Черняховский попросил командующего бронетанковыми войсками фронта генерала Родина высказать свои соображения.
— Выдвигая танковую армию на исходный рубеж в полосу наступления армии Галицкого, — начал Родин, — мы израсходовали тысячи моточасов и сотни тонн горючего. Вдвое больше израсходуем на выдвижение танков в район сосредоточения и затем к исходному рубежу на участке прорыва 5-й армии, поскольку рокадных дорог там фактически нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
