Эцио схватил с подставки на стене багор и, опасливо косясь на воду, ловко подтащил к себе ближайшую клетку. Дверь ее оказалась заперта на обычную задвижку, Эцио отодвинул ее, выпуская из клетки людей, которые принялись выбираться из нее на верфь. С их помощью Эцио подтянул оставшиеся клетки и освободил пленников.
И хотя все были измучены, они все же поблагодарили его.
— Пошли, — скомандовал он. — Я отведу вас к Капитану.
Уничтожив всех, кто охранял бассейны, они беспрепятственно вернулись на Сан-Пьетро, где и произошло воссоединение Бартоломео с его людьми. В отсутствие Эцио вернулись те, кто сумел уйти после первого нападения Сильвио, и теперь в лагере был наведен абсолютный порядок.
— Приветствую, Эцио! — сказал Бартоломео. — С возвращением! Слава Богу, все закончилось. Я знал, что могу на тебя положиться. — Он взял Эцио за руки. — У тебя появился могучий союзник. Можно подумать, что… — Он оборвал себя на полуслове и вместо этого проговорил. — Благодаря тебе моя армия вернула себе прежнее величие. Скоро наш друг Сильвио поймет, что совершил смертельную ошибку!
— Как мы поступим? Нападем на Арсенал?
— Нет. Тогда мы будем разбиты еще на подходе к воротам. Я считаю, мы должны рассредоточить моих людей по всему району, она поднимут шум и отвлекут людей Сильвио.
— И тогда Арсенал будет практически пуст…
— И ты сможешь взять его с небольшим отрядом.
— Надеюсь, он клюнет.
— Он Инквизитор. Он знает, как запугивать людей, оказавшихся у него в руках. Но он не солдат. Черт, ему далеко до того, чтобы я считал его достойным противником!
На то, чтобы разместить наемников Бартоломео вокруг Кастелло и по всему району Арсенала ушло несколько дней. Когда все было готово, Бартоломео и Эцио собрали небольшую группу наемников, чтобы повести их в атаку на бастион Сильвио. Эцио сам отбирал людей в соответствии с их ловкостью и мастерством.
Они со всеми предосторожностями планировали нападение на Арсенал. И, наконец, в ночь с пятницы на субботу все было подготовлено. На башню церкви Сан Мартино был послан наемник, который, когда взошла луна, поджег огромную римскую свечу, созданную и доставленную из мастерской Леонардо. Это был сигнал к атаке. Одетая в черные кожаные доспехи, оперативная группа наемников влезла на стены Арсенала. Перебравшись через зубчатые стены, наемники, словно призраки, прошли по безмолвной, практически пустой крепости и быстро перебили внутри всех охранников. А потом Эцио и Бартоломео лицом к лицу столкнулись со своими заклятыми врагами — Сильвио и Данте.
Данте с железным кастетом на одной руке, размахивал цепным моргенштерном, защищая хозяина. Ни Эцио, ни Бартоломео не могли приблизиться к нему достаточно близко, а их собственные люди сцепились с врагами.
— Отличный экземпляр, правда? — позлорадствовал Сильвио, стоя в безопасности за спиной Данте. — Умереть от его руки — честь для вас!
— Отсоси, говнюк! — прорычал Бартоломео. Боевым топором он перехватил моргенштерн Данте, и тот, выпустив оружие из рук, отступил. — Давай, Эцио! Нужно схватить этого жирного ублюдка!
Дант, достигнув цели, повернулся, вырвал железный шар, украшенный изогнутыми шипами, и снова повернулся к ним лицом. Потом замахнулся на Бартоломео, один из шипов оставил на плече наемника рваную рану.
— Ты об этом пожалеешь, кусок дерьма, — проревел Бартоломео.
Тем временем Эцио зарядил пистолет, выстрелил в Сильвио и… промахнулся. Пуля отрикошетила от кирпичной стены, выбив искры и острые осколки.
— Думаешь, я не знаю, почему ты на самом деле здесь, ассасин? — пролаял Сильвио, стараясь не показывать, как испугался выстрела. — Но ты опоздал! Тебе нас не остановить!
Эцио перезарядил пистолет, выстрелил, но слова Сильвио так разозлили и смутили его, что он снова промазал.
— Ха! — вякнул Сильвио от бастиона, где сцепились Бартоломео и Данте. — Ты притворяешься, что не знаешь! Хотя, когда Данте разделается с тобой и твоим мускулистым другом, это уже не будет иметь никакого значения. Ты просто отправишься к своему дураку-отцу! Хочешь знать, о чем я жалею больше всего на свете? Что я сам не повесил Джованни! Я бы с наслаждением нажал на рычаг и посмотрел бы, как твой несчастный папаша задыхается и трясется в судорогах! А потом бы я пришел за твоим пьяницей дядей, толстяком Марио, и за твоей не такой уж старой, хоть и с обвисшими сиськами, мамашей Марией, и даже за соблазнительной милашкой Клаудией, твоей дорогой сестричкой. Я уже давненько не трахал молоденьких девчонок! Но возможно, я приберегу их обеих для своего путешествия — в море бывает очень одиноко!
Через кровавый туман ярости Эцио пытался сосредоточиться на информации, плевками слетающей с уст Инквизитора, льющейся вперемешку с оскорблениями.
Превосходящие по численности люди Сильвио начали одолевать наемников Бартоломео. Данте еще раз попал по Капитану, прямо в грудь, кастетом ломая ребра. Бартоломео пошатнулся. Эцио снова выстрелил в Сильвио, и на этот раз пуля пробила мантию Инквизитора совсем близко к шее, но, хотя мужчина и пошатнулся, а Эцио разглядел тонкую струйку крови, Сильвио все-таки устоял на ногах. Он отдал команду Данте, и тот отступил, прикрывая хозяина, а потом вместе с ним скрылся за стеной.
Эцио помнил, что лестница с той стороны стены ведет к причалу и, крикнув Бартоломео, чтобы следовал за ним, стремительно покинул поле боя, по пути устраняя врагов.
Он увидел, как Сильвио и Данте садятся в большую лодку, но заметил на их лицах гнев и отчаяние. Проследив за их взглядами, он увидел громадную черную галеру, плывущую на юг от лагуны.
— Нас предали! — услышал Эцио слова Сильвио. — Корабль отплыл без нас! Черт бы их побрал! Я был предан им, и вот как они мне отплатили!
— Поплывем на лодке и догоним их, — отозвался Данте.
— Слишком поздно — нам не добраться до Острова на такой лодчонке, но она нам пригодится, чтобы убраться отсюда!
— Тогда поскорее уберемся, Ваша Светлость.
— Верно.
Данте повернулся и с жутким криком скомандовал: «Отдать швартовы! Поднять паруса! Живее, твари!»
В этот миг Эцио перепрыгнул с темного причала прямо в лодку. Перепуганные моряки попрыгали в темную лагуну.
— Отойди, убийца! — истерично завопил Сильвио.
— Это было твое последнее оскорбление, — проговорил Эцио, вонзая Сильвио в живот двойной клинок и медленно вспарывая его. За то, что ты наговорил про моих родных, я бы мог отрезать тебе яйца, но, думаю, ты этого не стоишь.
Данте стоял не шевелясь. Эцио перевел взгляд на него, мужчина выглядел уставшим.
