– Сейчас – да, – согласился Конвей. – Но впоследствии мне понадобится помощь, которую никто, кроме вас, не обеспечит. Постарайтесь не волноваться, Геллишомар. Вы держитесь молодцом. Селдаль, прошу вас на борт.
Лиорену вдруг захотелось найти какие-нибудь слова, способные приободрить Геллишомара. Да, он уговорил О'Мару и Конвея, уговорил в конце концов и самого Геллишомара и тем не менее за все, что сейчас происходит, считал ответственным себя. Но тарланин не мог взять и вмешаться в переговоры хирургической бригады и не имел права открывать второй канал связи до тех пор, пока Геллишомар не позовет его по имени. Лиорену оставалось только сидеть смирно и молчать.
Костную пробку, по виду напоминавшую ровно срезанный пень громадного дерева, оттащили к холодильнику. Селдаля, три когтистые лапки которого связали для того, чтобы свести к минимуму площадь отбрасываемой им тени, подняли и усадили в ранец на спине Конвея. Непокрытыми остались только шея, голова и клюв хирурга-налладжимца. Точно такой же ранец с инструментами и пневматическим оборудованием висел на груди Конвея. Ноги диагноста связаны не были, зато были обуты в мягкие надувные сапоги. Конвей был облачен в мягчайшую одежду типа мягкого скафандра. Открытыми оставались только его руки и голова, которую, правда, покрывал прозрачный гладкий шлем, довольно-таки объемистый – в целях обеспечения адекватной освещенности и размещения переговорного устройства. Селдаль, верхняя часть тела которого от природы была острой, крепко прижался головой и клювом к шлему Конвея. На налладжимце были только защитные очки. Краешком клюва он сжимал трубку устройства воздухоподачи.
– В области операционного поля достигнута нулевая гравитация, – сообщил Конвей. – Вы готовы, Селдаль? Сейчас мы войдем в раневое отверстие.
Поддерживающий луч схватил их невесомые тела в свои нематериальные объятия, поднял и опустил головами вниз в узкую скважину. За ними в скважину пополз, извиваясь, словно разноцветная змея, толстый кабель, внутри которого лежали шланги подачи воздуха, а также шланги, предназначенные для отсоса и экстракции тканей. Кроме того, кабель предусматривал и возможность аварийной эвакуации хирургов. Фонарь в шлеме Конвея освещал гладкие серые стены органического колодца. На внешнем мониторе появилось увеличенное изображение.
– Мы находимся вблизи дна входной скважины, – сообщил Конвей, – на уровне внутренней поверхности черепной кости. Перед нами, по всей вероятности, гроалтеррийский эквивалент мембраны, защищающей менингеальную оболочку мозга. Мембрана реагирует при надавливании на нее рукой. Она прогибается. Это позволяет предположить, что под ней располагается слой жидкости, сразу же за которым лежит внешняя поверхность мозга. Точно определить расстояние до поверхности мозга затруднительно, поскольку и мембрана, и лежащая под ней жидкость не совсем прозрачны. Производим небольшой надрез в мембране. Странно.
Мгновение спустя голос диагноста зазвучал снова:
– Надрез расширен и раскрыт, однако вытекания жидкости пока не отмечается. О, вот она какая...
В голосе Конвея стали слышны волнение и радость. Он объяснял, что, оказывается, в отличие ото всех видов, представителей которых ему доводилось оперировать, спинномозговая жидкость, защищающая мозг от сотрясений и служащая смазкой между поверхностями черепа и мозга, у гроалтеррийцев в строгом смысле слова жидкостью не являлась. Она представляла собой прозрачное полужидкое желе. Когда же в целях более тщательного изучения небольшой кусочек этого желе был вынут, а затем помещен на место, он тут же слился с основной массой, и от надреза не осталось и следа. Конвей счел это обстоятельство большой удачей – ведь теперь они могли передвигаться по менингеальной оболочке, не рискуя столкнуться с потерей жидкости, и произвести подход к первой намеченной цели – глубокой складке между двумя извилинами, к той области, где, согласно предположениям, располагался гроалтеррийский телепатический орган.
– Прежде чем мы продолжим углубление, – сказал Конвей, – мне бы хотелось узнать, испытывает ли больной какие-либо неприятные ощущения или психологический дискомфорт.
– Нет, – коротко отозвался Геллишомар.
Некоторое время на экране главного монитора были отчетливо видны руки Конвея и клюв Селдаля, ярко освещенные фонарем. Хирурги осторожно продвигались по желеобразному веществу между гладкой внутренней поверхностью менингеальной оболочки и морщинистой поверхностью коры. Вот они уже опускаются в узкое ущелье.
– Насколько мы можем судить, – зазвучал голос Конвея, – эта складка тянется примерно на двадцать ярдов в обе стороны от того места, где мы сейчас находимся, и имеет среднюю глубину примерно три ярда. Сверху места ответвления извилин прослеживаются четко, но с нарастанием глубины их стенки сжимаются. Давление стенок не представляет угрозы для жизни хирургов. Усилия, которые потребуются для их расширения, минимальны и никак не скажутся на нашей мобильности. Однако условия произведения хирургического вмешательства могут значительно осложниться. Вскоре нам придется наложить кольца-расширители.
Пока Геллишомар прямо к Лиорену не обращался, поэтому тот не знал, что творится в разуме пациента. Но крылышки Приликлы бились ровно и спокойно – значит, в непосредственной близости от эмпата никакого тревожного излучения не было.
– Успокойся, друг Лиорен, – сдержанно проговорил эмпат. – Ты сейчас волнуешься сильнее друга Геллишомара.
Ужасно обрадовавшись, Лиорен снова стал смотреть на главный экран.
– В этой доле, – говорил Конвей, – наблюдается самая высокая концентрация металлических микроэлементов. Для внедрения была избрана именно эта доля, так как подобное наличие рассеянных металлов наблюдается у некоторых других видов, обладающих телепатией. Хотя механизм действия телепатии остается не до конца ясным, высокая концентрация металлов указывает на наличие органического приемно-передающего устройства. Мы пытаемся установить, имеется ли у пациента нарушение высшей мозговой деятельности, включая телепатическую функцию, и если имеется, то мы намерены осуществить хирургическую коррекцию этой функции.
К сожалению, мы лишены четкой картины этой области коры головного мозга, – продолжал свой комментарий Конвей. – Для того чтобы такую картину получить, нам пришлось бы прибегнуть к использованию глубинных сканеров с высоким уровнем излучения, и тогда мы рисковали бы нарушить нейральную активность.
Поэтому мы воспользуемся только портативным маломощным сканером – и то только в случае острой необходимости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
