В общем, со временем стало ясно, что мир избежал еще одного кризиса, способного перерасти в глобальную катастрофу, и доказательств этому было достаточно. Америка, которую большинство стран все еще считали единственной реальной угрозой миру, активно включилась в процесс разоружения тактических ядерных боеголовок. Теперь, когда процесс был почти закончен и проходили последние сверочные инспекции ооновских наблюдателей настала очередь обычных вооружений. Верховный Комиссариат выступил с инициативой в равных пропорциях сократить численность крупнейших десяти армий мира. Тандем сразу поддержал предложение, а за этим, после непродолжительных дебатов, последовало согласие почти всех остальных стран. США выдержав, полагающуюся для страны с одной из самых мощных армий паузу, в конце концов, согласилась на предложение Комиссариата с оговоркой, что сокращение коснется в основном не боевого личного состава и вооружений старше 20 лет. Так мир сделал еще один шаг к устранению риска крупномасштабных военных конфликтов.
Вполне ожидаемо, Коэн, став президентом, публично поддержал тандем в усилиях по реформированию ООН и созданию на остове Верховного Комиссариата полноценного правительства имеющего все больше и больше полномочий и ресурсов для регулирования глобальной экономики и поддержанию международного порядка. Одобрил новый американский президент и наращивание силовой компоненты ООН, выделив для UNPC, значительное количество военной техники, включая полностью укомплектованную кораблями ударную авианосную группу, и разрешив на своей территории набор добровольцев. Америка пошла еще дальше. Не смотря на то, что страна сама остро нуждалась в ресурсах, первые слитки золота Йеллоустона были направлены в Китай на восстановление прибрежных районов разрушенных взрывом метана. Еще одна весомая партия слитков была направлена на финансирование закупок продовольствия для стран северной Африки и Ближнего Востока, которые до сих пор не могли оправиться от последствий вулканической зимы, обернувшейся для них жестокими засухами. Так, шаг за шагом, Америка начала менять отношение к себе большой части населения планеты, показывая миру, что она готова стать равным партнером тандема в мировых делах.
"Да... Многое изменилось в моей жизни за последние три года", - подумал Коэн, разглядывая из окна президентского вертолета гигантскую развернувшуюся внизу стройку Капитолия, и повернулся к Тиму, своему бессменному помощнику, занимающему теперь пост главы президентского аппарата.
- Давай вниз. Хочу посмотреть, как идет отделка "Белого Дома".
Плавно, чтобы не доставлять беспокойства пассажирам, вертолет заложил правый вираж и через несколько минут приземлился на одной из десяти площадок центральной башни, верхние уровни, которой занимали офисы правительства и администрации. Здесь же располагалась новая резиденция президента США, в память о прошлой, оставшейся в накрытом радиацией Вашингтоне, называемая Белым Домом.
Споры о том, стоит ли размещать всю президентскую рать в одном месте шли довольно долго. Особенно смущало то, что несмотря на автономные скоростные лифты, идущие к заглубленному бункеру оборудованному по высшим стандартам защиты, в случае опасности президента нельзя было достаточно быстро эвакуировать с верхних этажей башни. Окончательное решение все же осталось за Коэном. Во время одного из визитов, подойдя к окну еще недостроенного овального кабинета, точной копии того, что остался в старом Белом Доме, он взглянул с высоты на раскинувшийся внизу строящийся мегаполис поразился его какой-то неамериканской красоте и почувствовал не просто удовлетворение от того что увидел, а настоящую гордость. Такие сильные эмоции он не испытывал никогда. Так чувствует себя человек добившийся, наконец, своей цели. Решение было принято. Новый Белый Дом будет находиться здесь, на вершине самой высокой в западном полушарии башни, название которой предстояло еще придумать.
Теперь, когда башня была почти достроена и полным ходом шли отделочные работы, он стал заезжать сюда чаще. Чтобы походить по еще пустым, пахнущим свежей краской коридорам, обсудить с инженерами мелкие изменения, полюбоваться открывающимся из окон видом, но самое главное, посидеть в уже полностью оборудованном овальном офисе за президентским столом, за которым до него сидели его предшественники. Только усевшись в первый раз за этот стол, изготовленный из толстых дубовых панелей снятых двести лет назад с замерзшего в арктических снегах британского фрегата "Резолют", он почувствовал себя состоявшимся президентом. От него веяло историей, и все пространство вокруг наполнялось необъяснимой аурой силы, влияния и мощи, которая помогала предыдущим президентам принимать судьбоносные для Америки решения.
- Судьбоносные решения, - прошептал Коэн, проведя рукой по полированной столешнице.
За его карьеру он был свидетелем нескольких решений, которые могли самым драматическим образом изменить историю человечества. Проект Лунный Свет, решение Лэйсон о нанесении глобального ядерного удара, решение о ядерном разоружении после применениями китайцами "эффекта" в Санта-Фе и, наконец, присоединение Америки к негласному союзу государств, которые при несомненном лидерстве тандема, шаг за шагом, создавали основу нового миропорядка. Сейчас с высоты прожитых лет и полученных знаний, многие решения кажутся не такими радикальными как раньше. Незримое, но весьма ощутимое, присутствие Коллегии в мировых делах объясняло очень многое. Подъем Америки после развала Советов, Лунный Свет, "эффект": все эти факторы и события, оказавшись частью хорошо спланированного замысла, после разговора с Кроуфордом на австралийском фрегате приобрели какой-то новый смысл и несколько потеряли свой драматизм и эпохальность. Но эта потеря, с лихвой компенсировалась растущим чувством уверенности в будущем, так четко и логично очерченным тандемом и поддержанным технологиями имеющимися у Коллегии.
"В конце концов, что может пойти не так?" - подумал Коэн, развернул кресло от стола встал и, подойдя к широкому панорамному окну, выходящему на зеленую, усаженную кустами роз лужайку, находящуюся почти в полукилометре над землей, взглянул на надвигающиеся с юга дождевые облака. Серое покрывало низкой облачности медленно наползало на Капитолий в двадцати этажах ниже, и Коэн, глядя на торчащие из него шпили соседних башен, на миг почувствовал себя творцом нового мира. Почти богом. Тряхнув головой, он, словно испугавшись, тут же отогнал от себя эту крамольную мысль. Теперь он хорошо понимал, что может произойти с теми, кто, уверовав в собственную исключительность, возомнил себя хозяином мира. Хорошо это понимала и его команда, готовая сделать все, чтобы как можно дольше сохранить мир и дать Америке восстановиться.
В раздумье, глядя на стелющиеся внизу облака, президент услышал, как дверь в овальный кабинет тихо открылась. Без его разрешения сюда могли войти только три человека: вице-президент, министр обороны, и глава президентского аппарата. Сейчас в Капитолии его сопровождал только Тим. Оторвавшись от мыслей, президент медленно повернулся к своему бессменному помощнику, стараясь предугадать, какое важное событие заставило его войти в святая святых Белого Дома без стука. Тим стоял, бледный как лист бумаги в нескольких шагах от двери, словно не решаясь сделать шаг на толстый президентский ковер, на котором удобно разместился, широко раскинув свои крылья на гербе США, могучий орел
- Что? - спросил президент внезапно охрипшим голосом, чувствуя, как по спине пробежала неприятная дрожь.
- Сэр... Вы отключили связь, - дрогнувшим голосом проговорил Тим.
- Что произошло? Говори! - сделав усилие, Коэн взял себя в руки, и со смарта отключил экранирование кабинета.
- У северо-западного побережья, на шельфе в ста пятидесяти километрах от побережья произошел выброс метана и взрыв приблизительно такой же силы как три года назад в Южно-китайском море. Взрывная волна уже накрыла четыреста километров береговой линии. Сейчас туда идет несколько волн цунами. В районе катастрофы находится около двадцати миллионов человек, и две крупные базы ВМФ. На данный момент количество жертв определить не представляется возможным, но по прогнозам FEMA, они будут в районе нескольких сотен тысяч.
Пытаясь удержать внезапно бросившееся в галоп сердце, президент на несколько секунд закрыл глаза, затем встряхнувшись, подошел к столу и медленно опустился в кресло.
- Судьбоносные решения... - тихо проговорил он, положив руку на лакированную столешницу.
- Извините, Сэр? - переспросил, ничего не понимающий Тим.
- Собирайте Совет национальной безопасности. У Локарта в Далси. Мы вылетаем через пять минут. А сейчас мне надо сделать важный звонок.
