имя?.. Вопросы, вопросы, вопросы…Что лучше – мир ли, состоящий из одних только вопросов, которые не знают ответов? Мир, теряющий свою плотность и делающийся оттого прозрачным и податливым – или Бездна, в которую заглядываешь словно в зеркало, видя свое собственное отражение?.. Кто скажет нам? Кто нам ответит? Кто не введет нас в заблуждение? Кто краткий путь укажет между верой и сомнением?.. Между жизнью и смертью?.. Между сомнительным «вчера» и обманчивым «завтра»? Неужто все вопросы мы возложим на плечи Осипа Ботвиника, который сам-то, похоже, не знает, кто он такой и чего ему следует ожидать от самого себя?.. Или он не знает, что прежде, чем вернуться в начало пути, следует пройти через сто тысяч запертых дверей?.. Тогда дела его обстоят не слишком хорошо… (Кланяясь, покидает сцену.)
Доктор (сквозь зубы): Мне кажется, что сейчас меня вырвет… Чертов болтун!
Ботвиник: Но он говорил обо мне!
Доктор: Не трудно говорить о том, что маячит у тебя прямо под собственным носом.
Ботвиник: А мне почему-то понравилось. Особенно в том месте, где он говорит про сто тысяч запертых дверей.
Доктор: Вам понравилось, потому что он говорил о вас как о живом, а это, в свете вашей печальной истории болезни, есть, некоторым образом, нонсенс.
Ботвиник: Но я пока еще не умер!
Доктор: А вот это еще надо доказать.
Ботвиник: Хотите, чтобы я вам это доказал?.. Да сколько угодно… Вот послушайте… Раз уж все существующее – только координаты местоположений, то и смерть тогда всего лишь точка, образующая местоположение и её координаты. Можете видеть, какой получается отсюда забавный силлогизм. Смерть – это точка. Точка – это воображаемая фигура. Ничего воображаемого в действительности не существует. Следовательно, смерти не существует. (Смеется.) Вы слышали, доктор? Смерти нет. И я не умер именно по этой причине, то есть потому, что никакой смерти нет.
Доктор: Браво.
Ботвиник: Вы шутите.
Доктор (серьезно): Нет, в самом деле. Браво.
Ботвиник: Нет, в самом деле?
Доктор: Я ведь сказал – «браво».
Ботвиник: Значит, вы оценили?
Доктор: Конечно. Оценил. Смерть – это точка. Точка есть воображаемая величина. Ничего воображаемого не существует. Следовательно смерти не существует… Как бы хорошо это могло прозвучать в какой-нибудь сцене на мосту или в психиатрической лечебнице…Тем более что я могу с равным успехом доказать обратное.
Ботвиник: Не может быть?.. А ну-ка, ну-ка…
Доктор: Сначала все как у вас. Смерть – это точка. Точка – это воображаемая фигура. Ничего воображаемого не существует. Следовательно, смерть не существует… А теперь слушайте внимательно… Если смерти не существует, то не существует и того, что после смерти. То есть, загробной жизни. А это, как вы понимаете, значит только одно… Извините. (Смолкает, разведя руками.)
Ботвиник (напряженно): Что?
Доктор: То, что кроме смерти больше ничего нет.
Ботвиник (разочарован): Не может быть.
Доктор: Увы.
Ботвиник: Какая-то, извините, глупость. Если смерти нет, то смерть есть. Чепуха.
Доктор: Повторяю для слабоумных. Если смерти нет, то это значит, что нет ничего и после смерти. Надеюсь, это понятно?
Ботвиник: Допустим.
Доктор: А если после смерти ничего нет, то это значит, что смерть есть, потому что смерть – это как раз то, где ничего и никогда нет… Понятно?
Ботвиник (подавлен): Никогда не слышал такой умопомрачительной софистики. (Помедлив.) Уж не хотите ли вы сказать… (Встает, озираясь.) Что я действительно… (Принужденно смеется.) Какая-то, извините, глупость. Раз кроме смерти ничего нет, то и я никогда не умирал, потому что никогда не жил.
Доктор: Не понимаю чего вам бояться, если вы только что доказали, что смерти нет?
Ботвиник: Доказать, знаете ли, можно, все что угодно, включая существование Господа Бога. Доказательства – они ведь тем и хороши, что всегда находятся в некотором удалении от того, что они доказывают. Один мой приятель, например, доказал, что его жена – целомудренная особа, тогда как половина города знала без всяких доказательств, что она обыкновенная шлюха. И ничто не могло убедить его в обратном.
Доктор: Не знаю, как ваш приятель, но в вашем доказательстве я вижу еще одно слабое место.
Ботвиник: И какое же?
Доктор (понизив голос и наклонившись к Ботвинику): Имейте в виду, господин Ботвиник, кое-что воображаемое все же существует.
Ботвиник: Ерунда. (Помедлив, нервно.) Нет, просто ерунда… (Тревожно). Например?
Доктор: Например, душа. Вы ведь не станете утверждать, что души не существует?
Ботвиник: Господи, господин доктор!.. Ну, при чем здесь, скажите на милость, душа?
Доктор: Наверное, при том, господин Ботвиник, что без нее вы никогда не сможете совершить ни одного правильного шага… (Быстро разливая виски и поднимая свой стакан). Ваше здоровье, господин Ботвиник.
Ботвиник: Ваше здоровье, господин доктор. (Пьет, затем поднимает голову и прислушивается, озираясь).
Короткая пауза.
(Насторожено.)Мне кажется, тут что-то изменилось… Какой-то свет… (Прислушиваясь.) Слышите этот шум?
Доктор: Пустое, господин актер. Если хотите знать, то это шумит прошлое, которое вечно недовольно тем, что оно прошло и на него мало кто обращает внимание… Да вы, должно быть, и сами все знаете не хуже меня.
Слышен вой ветра, дребезжание кровельного железа, хлопанье ставень и шум деревьев.
Ботвиник (продолжая озираться и прислушиваться): Может это и прошлое, но только что-то уж больно громко оно шумит.
Доктор: А вы как думали, господин Ботвиник?.. Это память. Она спит до времени, шляется, бог знает где, а потом вдруг ни с того, ни с сего, завоет, закружит, налетит ураганом, пройдется смерчем, – только держись!..
Ботвиник: Вы слышите. Слышите? (Пытаясь отвернуться от ветра). Это напоминает мне подмостки… Одна сцена закончилась и начинается другая. (С отчаяньем.) А главное, ничего нельзя поделать.
Доктор: Абсолютно ничего, господин Ботвиник… Тем более, что мы уже стоим, кажется, одной ногой на той тропинке, откуда начинается дорога в Ад!
Ботвиник: Но почему же обязательно в Ад, господин доктор?
Доктор: Хотите, называйте это «Раем». Ведь это только слова, господин актер… Рай, Ад. Что меняется от перемены имени?.. Я думаю, что ничего.
Ботвиник (глухо): Ничего.
Доктор: Поэтому давайте-ка лучше глотнем еще немного того, что посылают нам Небеса.
Ботвиник: Охотно. (Подвигая Доктору свой стаканчик.)
Короткая пауза, в продолжение которой Ботвиник и Доктор быстро выпивают виски, после чего Ботвиник хватается за горло и, хрипя, падает в кресло.
Доктор: Что такое?
Ботвиник: Я умираю. (Хрипит.)
Доктор: Неужели?
Ботвиник: Говорю вам… (Хрипит.)
Доктор: Глупости. Тот, кто уже умер, второй раз умереть не может. Это – аксиома.
Ботвиник (хрипя и разрывая ворот рубахи): Отравитель!.. (Опрокинув голову, замирает.)
Эпизод 5
Доктор быстро берет со стола колокольчик и звонит в него до тех пор, пока на пороге не появляется Сестра милосердия.
Доктор: Быстрей, быстрей, быстрей!
Сестра милосердия: Он умер?
Доктор: В каком-то смысле.
Сестра милосердия: Бедняжка!
Доктор: Что?.. Опять?.. Ах ты, потаскушка! (Быстро повернувшись к Медсестре, обнимает ее и целует долгим поцелуем.)
Сестра милосердия глухо стонет, не в силах сопротивляться Доктору. Длится пауза.
(Оторвавшись, наконец, от медсестры): Надеюсь, тебе понравилось!
Сестра милосердия: Вы
